То нападение назвали Снежным бунтом. Погибли люди. И почти погиб наследный принц Юстис. Дворец сравняли с землей. Гранты и дотации прекратились. Обезумевшему от горя императору стало не до изучения скверны, теперь все его силы уходили на поддержание жизни Юстиса.
Кардинал открыл глаза, и взгляд его стал жестким. Дух и тело все еще рвались в сторону золотого свечения, пламенеющего на холме Неварбурга, но железная воля отсекла эти желания. Золотой нейробраслет полностью заблокировал эмоции и чувства, даже те немногие, что еще оставались у главы Инквизиции.
Тайна скверны не будет разгадана.
Тайна, которая открывается лишь главе Инквизиции и которую они уносят с собой в могилу. Неважно, сколько жертв понадобится, дабы сохранить секрет, способный не просто перевернуть Империю, но и уничтожить Пантеон и всю Святую Инквизицию. Он пойдет на любые жертвы.
Иваз откинул черную мантию с алым узором пламенеющего меча. Хорошо, что Аманда Вэйлинг погибла в стенах дворца. Многие прочили ей место будущего кардинала, но сам Иваз знал, что никогда не сделает Аманду своим преемником. Несмотря на силу и способности этой женщины, она была слишком… человечной. Подобное качество мешает в принятии решений. Аманда не сумела бы выдержать груз главной тайны Инквизиции, он раздавил бы ее. Да и Константин слишком к ней привязался. Да что там! Хоть император и пытался скрыть чувства к Аманде, они были очевидны наблюдательному кардиналу.
Сам Иваз давно присматривался к иным кандидатам, а отстранение Аманды было делом решенным. Так что ее смерть оказалась своевременной. Погибла как героиня, что может быть лучше для инквизитора? Возможно, после он даже распорядится поставить ей памятник и причислить к лику благих праведников.
Но прежде надо уничтожить разрушителя и скверну.
Хватить медлить.
Кто мог подумать, что на этот раз скверна придет в теле столь живучего человека! И везучего, надо признать. Впрочем, в этом деле с самого начала все пошло не так! Будь Иваз хоть капельку суеверным, он решил бы, что в судьбу Августа Рея Эттвуда вмешалось провидение, а будь верующим – посмотрел бы в сторону самого Истинодуха.
Но милорд Фамон уже давно верил лишь в силу собственного ума и предусмотрительности. И прокол с разрушителем будет ликвидирован, как и остальные до него. Все зашло слишком далеко и слишком много людей стали нежеланными свидетелями.
А Константин стал помехой, пора это признать и возвести на трон нового правителя. Будет лучше, если старый император тоже погибнет, сражаясь со скверной. Что ж, красивая и достойная смерть.
Иваз кивнул своим мыслям. Лицо, словно высеченное из камня, осталось недвижимым, когда от тела мужчины медленно отделилась белесая сущность. Демонический консорт кардинала не имел ничего общего с человеческим обликом. Вытянутая и ломаная фигура, из горба на спине расходится пучок щупалец, оскаленная морда с выпирающей челюстью и акульими зубами, вывернутые нижние конечности и две пары верхних. Раздутая грудная клетка и дыра там, где у людей должно быть сердце. Иваз посмотрел в четыре глаза сущности, покрытые сморщенной пленкой. Те открылись, показав черные точки неподвижных зрачков. Кардинал кивнул, отдавая мысленный приказ, и фантом начал таять, становясь невидимым.
Пора брать власть в свои руки.
Инквизиторы считают, что демонический консорт не может влиять на людей с нейробраслетом.
Что ж, и эти заблуждения кардиналу лишь на руку. Впрочем, обычный практик действительно не способен на то, что подвластно кардиналу. Подавляющее большинство Совершенных проходят ритуал Возвышения лишь раз, укрепляя свой Дух и получая новые возможности тела и разума. Иваз всегда желал большего. Он опускался в ритуальную чашу так часто, что уже сбился со счета. Для каждого Возвышения он лично отбирал донора и жертву, и это всегда был отменный материал.
Если бы кто-то спросил кардинала, не жалеет ли он о чужих жизнях, Иваз не понял бы этого вопроса. Категории добра и зла давно стали для него лишь словами. Кардинал служил Империи и Святой Инквизиции, делая все для их процветания.
***
– Кэсс!
Норингтон успел подхватить тонкое тело девушки прежде, чем она упала. Подхватил, прижал к себе. Бледные щеки Кассандры казались ледяными.
– Все еще любишь ее. – Джема застыла посреди комнаты. В ее голосе не было ревности или злости, лишь отчуждение. С другой стороны стола лежал на полу Август.
– Как ты меня узнала? – Норингтон прижал Кассандру теснее, пытаясь согреть. На миг ему почудилось, что девушка уже не дышит, и ужас сжал сердце. Почему на нее подействовало проклятие? Что он сделал не так? Чай с осколком окровавленного зеркала должен был свалить только проклятого разрушителя!
Рыжая дернула плечом, не отвечая. Сколько дней она представляла себе момент триумфа, миг, когда она сумеет отомстить! Когда повергнет в пыль гордую Кассандру Вэйлинг и ощутит сладкий вкус своей победы!
Никакой радости Джема не ощущала. Лишь бесконечную горечь.
