– Кассандра. Уходи. – Как-то глухо и страшно сказал Август. – Сейчас же.
Я сделала шаг и ощутила невыносимую слабость.
– Не верю… не верю… Ты отобрала все. Все! – отчаянно закричала Джема.
– Значит, ты все это время притворялась? – с трудом усмехнулась я. – В пустыне, у бандитов, у Мадрифа…
– Я лишь ждала момента, когда смогу тебе отомстить! Отомстить за все! Ненавижу! – крикнула Джема, и по ее щекам покатились слезы.
Брайн вдруг с силой пихнул Ржаник в бок.
– Хватит!
– Кто бы говорил! Ты должен сказать мне спасибо! Ведь «твой» чай они пить не стали бы, верно, друзья?
Я обхватила голову руками, пытаясь сдержать расплывающийся мир. И внезапно снова увидела глаза Брайна. Водянисто-голубые? Нет. Зелёные. Острые, как стекло из моей чашки.
– Кто ты такой? – прохрипел Август. Он сумел встать, но его заметно качало.
– Дамир Норингтон.
Узнавание оказалось сродни удару. Мать снова соврала мне. Ее лучший инквизитор вовсе не был убит на Ритуале, он стал лазутчиком, которого мы не смогли распознать. А вот Джема его узнала. Что ж, Ржаник всегда была умницей…
– Что ты нам дал?
– Проклятие крови. – Брови лже-служителя сошлись на переносице. – Оно не должно было повлиять на тебя, Кассандра! Лишь на разрушителя. Ведь проклятие создала его сестра… Не понимаю…
Я через силу рассмеялась. Зато я понимаю.
– Рада, что ты жив, Дамир…
– Кэсс!
Мир вращался, меняя цвета и пространство. Красные пятна на лице Ржаник, страх в глазах лже-Брайна… Я протянула руку к тому единственному, кто имел значение. На Августа сила проклятия повлияла гораздо сильнее, он едва стоял на ногах, но все еще пытался коснуться меня. Искр вокруг разрушителя больше не было. Наши взгляды встретились и соединились. Как жаль… мы снова попали в ловушку доверия и любви. Когда ранят враги – это больно, но когда ранят друзья – рана болит в тысячу раз сильнее.
– Навсегда, – шепнула я.
Чтобы это ни значило.
И проваливаясь в темноту, услышала крик Брайна-Дамира…
Глава 25. Раскаяние
Иваз Фамон – кардинал Святой Инквизиции – прищурился, рассматривая дворец, а вернее – золотое сияние, окутывающее здание. Зарево, полыхающее над резиденцией императора, изменилось, оно усилилось и сменило цвет. Незаметный человеческому глазу, но хорошо видимый людям с нейропанелью и деструктам.
Кардинал опустил бинокль – в нем не был необходимости. Сияние достигало небес и спорило светом с самим солнцем, оно сводило с ума и притягивало. Красивое благородное лицо главы Инквизиции осталось бесстрастным, но его душа и разум бились в агонии.
Он допустил ошибку.
Вернувшаяся девчонка Вэйлинг каким-то образом сумела обдурить императорских менталистов и проникла во дворец. И в тот же миг оранжевое зарево полыхнуло так, что обожгло души всех в Неварбурге. А потом свет изменился, словно живое солнце внутри тоже стало иным. Стало сильнее.
Если бы эти дураки-менталисты сообщили инквизиции о возвращении
Кассандры Вэйлинг, считавшейся погибшей! Если бы доносчики и агенты успели доложить кардиналу, он не допустил бы подобного! Но проклятая девчонка оказалась быстрее! Она сумела провести даже Совершенных!
Когда Иваз прибыл ко дворцу – было уже слишком поздно. Кассандра вошла внутрь, и зарево сияния полыхнуло до небес, наполнив душу кардинала безумием. Он испытал жуткое желание броситься в этот свет, окунуться в него как в чистую воду. Отбросить сомнения и мысли, забыть о долге. Стоя у мраморной лестницы, кардинал сходил с ума, желая лишь этого. Притяжение скверны лишало воли и разума, и Дух кардинала корчился в агонии. Иваз знал, что подобное испытали все Совершенные, а некоторые действительно поползли к лестнице. Этих кардинал велел заточить в карцер. Конечно, когда его самого чудовищное притяжение отпустило и инквизитор снова начал соображать.
Скверна внутри дворца усилилась, словно получив нечто недостающее. Обжигающее зарево теперь сияло ровным золотым светом, притягивая словно пламя свечи – мотыльков.
И великий кардинал знал, что это значит. Пожалуй, он один это знал. Даже император Константин не ведал истины, ведь Святая Инквизиция сделала все, чтобы тайна никогда не вышла наружу. Дело правителя – решать государственные задачи и не лезть в вопросы Инквизиции. Многие годы это работало. Один раз, много лет назад Константин заинтересовался вопросами деструктов и скверны, даже издал указ о создании новой коллегии в Ассамблее ученых, призванной вплотную заняться этими вопросами и найти лекарство от Разрыва силовых Линий. Иваз помнил, как это начинание воодушевило ученых. Правитель обещал полную поддержку, обеспечение, всевозможные гранты тем, кто сумеет найти решения и ответы на вопрос: чем именно является скверна и как победить деструктизм.
Сам Альберт Хакал возглавил исследовательскую группу, говорили о скором прорыве.
Иваз прикрыл глаза.
Он не мог допустить этого прорыва. Однако не мог и действовать открыто. Запрещать исследования скверны было бы слишком странно.
Пришлось принять иные меры. Пришлось действовать радикально.
Константин сам виноват, ему не стоило лезть в дела Инквизиции.
