Константин вздохнул и сгреб рубин с ладони казначея. На миг в комнате повисла оглушающая тишина. Веки правителя опустились, и стало видно, как двигаются глазные яблоки, рассматривая неизвестное послание.
А когда император открыл глаза и глянул на застывших людей, врачеватель охнул и бросился за новой капельницей.
– Мой повелитель? – Генерал Осимов безотчетно положил руку на эфес меча.
– Немедленно остановить штурм. – Едва сдерживая рвущееся дыхание, сказал Константин. Встал, не обращая внимания на суетящегося рядом врача. – Немедленно отвести войска от дворца! Отойти на максимальное расстояние! Убрать прожекторы и снайперов. Немедленно! Вы слышите меня?
– Вас обманули. – Кардинал выступил вперед, узкое лицо инквизитора не выражало эмоций, но его Дух пошел неприятной рябью. – Вы поддались влиянию скверны. Мы обязаны уничтожить…
– Здесь я отдаю приказы, Иваз! – рявкнул Константин.
– Но… – Военные переглянулись с недоумением. – Но Ваше Величество…
– Выполнять! – повторил император, и сила его Духа пригнула своей мощью каждого, заставляя склонить головы и напрячь все мышцы, чтобы устоять на ногах. Константин втянул воздух, успокаиваясь. И повторил уже спокойно: – И… верьте своему императору, милорды.
– Во имя Империи! – Генералы отдали воинское приветствие, щелкнули каблуками и удалились. За ними скользнули технофикатор и менталист, оставив правителя с суетящимся врачом. Кардинал исчез, не прощаясь, снова растворившись в сумраке комнаты.
Константин позволил усадить себя обратно в обложенное подушками кресло и поднял рубин. Мыслеформа, заключенная в острые грани, исчезла, теперь это был всего лишь дорогой камушек.
Но монарху и не нужно было повторение. Он запомнил увиденное до малейших деталей. Послание оказалось совсем коротким. Несколько секунд Константин словно видел чужими глазами. Глазами разрушителя. Вот знакомый коридор дворца. Вот поворот, вот дверь в его личные покои. Вот край синего балдахина с золотой северной короной. Кровать. А на ней… тело. Вернее – над ней. Заключенное в кокон вспыхивающих оранжевых искр, тело повисло над постелью. Разрушитель склоняется ниже, и молодой человек на кровати делает вдох. На шее заметно бьется синяя вена.
– Константин, ты пугаешь меня. – Друш Ханд обеспокоенно положил ладонь на лоб своего правителя. – Что ты увидел?
– Надежду. – Блеклые старческие глаза сияли почти молодым блеском. – Надежду Империи, мой друг. И убери свои чертовы капельницы! Велите принести мне блинов и супа!
Целитель лишь хмыкнул, зная, что спорить с Константином бесполезно. Единственные люди, которых он хоть иногда слушал, – Аманда и Юстис, – навсегда остались во дворце.
***
Военное оцепление у дворца дрогнуло и расступилось, пропуская генерала Осимова.
– Что здесь?
– Так… вот. Гражданский. – Молодой офицер указал на фигуру возле мраморной лестницы. Она стояла между оцеплением и серыми вихрями. Под грязными рваными лохмотьями, укрывавшими тело, невозможно было разобрать даже пол приковылявшего бродяги.
– Не стрелять, – отвернулись десятки прицелов, красные точки, сошедшиеся на фигуре в лохмотьях, погасли.
– И что же, мы теперь будем впускать во дворец всех желающих? – Рядом с Осимовым встал еще один человек – мужчина в черном инквизиторском мундире и кожаном плаще сверху. Крепкая высокая фигура, светлые глаза с жёстким прищуром. Лорд-дознаватель Станислав Венгель.
– Это деструкт. – Императорский менталист хмыкнул, всматриваясь в бинокль. Его сознание выстрелило подобно жалу, коснулось сознания и Духа человека у лестницы и тут же вернулось обратно. – Финариум. Последняя экстремальная стадия. Полный разрыв Духа и линий, смерть через несколько дней или скорее – часов. Странно, что этот человек сумел добраться до дворца.
– Зачем он пришел сюда? – мрачно проворчал генерал Осимов, тоже приложившись к биноклю.
Венгель помрачнел. Даже не прилагая усилий, он видел мощное оранжевое зарево, окружающее дворец. Тот, кто находился внутри, создавал странный и страшный искажающий фон. Зарево, невидимое человеческому глазу, ощущалось на уровне Духа. И вероятно, именно оно притянуло ко дворцу финариума. В этом сиянии было что-то манящее. Что-то желанное. Что-то… необходимое. Даже Станислав, давно прошедший Возвышение и ставший частью Пантеона, ощущал потребность подойти ближе и окунуться в этот свет. Стать его частью.
Он помотал головой, сбрасывая наваждение, и мрачно уронил:
– Скверна взывает к скверне. Деструкты ощущают этот зов.
– Деструкты должны содержаться в Песках, а не стоять возле императорского дворца! – возмутился Осимов. – Что будем делать?
Огромные серые вихри, танцующие у стен, шевельнулись, словно рассматривая пришлого. Бродяга в лохмотьях задрожал. Он казался крошечным игрушечным человечком, застывшим напротив пепельных великанов. Военные, наблюдающих за ними, тоже напряженно замерли. Сожрут ли великаны безумца?
Но вихри дрогнули и расступились.
