Хмыкнув, Игла отступила назад, не сомневаясь, что теперь стеклянные девушки в надёжных руках. У Бригитты действительно имелся дар нравится абсолютно всем, ее присутствие утихомиривало даже безумных финариумов. Но направляясь к кухням, где хозяйничал синеглазый Михаэль, Игла забыла и о новых деструктах, и о толстушке Бригитте, и даже о своем брате. Зоя не хотела признавать даже себе, что ищет любого повода, чтобы наведаться в вотчину стряпчего.
– Кто-то ведь должен сообщить новость, – пробормотала она, ускоряя шаг. – И попробовать суп. А то еще сварит гадость.
Конечно, Зоя лукавила. Супы у Михаэля выходили отменные. Как, впрочем, и все остальное. Игла старалась не думать о том, что улыбается, направляясь к кухне.
***
Всех новичков Бригитта или Вулкан первым делом приводят ко мне.
Необходимая проверка. Сестры Лика и Ветлана дрожали, звенели и в буквальном смысле исчезали от ужаса, стоя посреди кабинета, украшенного золотой императорской короной и антикварной мебелью. К счастью, Бригитта сумела их успокоить. На меня девушки смотрели с удивлением и страхом, но в глубине светло-карих глаз я видел и что-то еще.
Что-то похожее на… надежду?
Конечно, стоило распахнуть для гостей двери дворца, в нее тут же проникли инквизиторы. Первый пришел на следующий день. Закутанный в грязные тряпки, воняющий отбросами мужчина. Лысый и худой, он не выглядел опасным.
Но его тоже привели ко мне.
– Я Хвель Ковиш, деструкт, – хрипло произнес мужик. – Попал в яму скверны три года назад… Говорят, во дворце можно найти убежище от властей…
Я оторвал взгляд от своих записей и Хвель Ковиш заметно дернулся. А скверна вышла из моего тела. Сгусток темноты дегтем вытек на пол, медленно вырастая. Мелькнули жёсткие остовы крыльев, клацнула волчья пасть – скверна снова меняла форму, так и не найдя единую. В ее облике снова и снова виделись искаженные, жуткие отражения моих воспоминаний. Крылья спасённой летучей мыши, стая, бегущая по снегу, гибкие змеиные тела… Скверна брала все и смешивала в жуткий коктейль ожившего ночного кошмара. Хорошо, что приходящие во дворец деструкты не видели эти образы. Но они ощущали приближение потусторонней тьмы. Они чувствовали ее. Вот и сейчас Хвель Ковиш побелел и напрягся, когда оскаленная пасть незримой хтони щелкнула совсем рядом. Какой бы вид ни избрала скверна, у нее никогда не было глаз. Но это не мешало ей смотреть в души.
А потом скверна взревела. Беззвучно для всех и оглушающе для меня. Выросла в размере и рванула к мужчине, уже выдернувшему из собственного Духа белый сияющий меч.
– Сдохни, тварь! – Хвель рубанул черную хтонь, но та рассыпалась искрами, исчезла. Вонючая тряпка полетела на пол, как и маска инквизитора. Он остался таким же лысым, но словно раздался в плечах и теле, прикрытом черным литым доспехом. Несомненно, мой новый гость умел управляться со своим оружием. И понимая, что биться со скверной бесполезно, прыжком преодолел разделяющую нас преграду стола и вогнал меч в мое горло.
Почти.
Белый клинок пробил спинку кресла и застрял в мягком бархате. Но меня там уже не было. Я уже стоял позади. Хвель выдернул оружие почти мгновенно и молниеносно развернулся. Он больше не тратил время и дыхание на проклятия. Он по-настоящему умел убивать. Возможно, ко мне послали лучшего из тех, кто носит черный мундир. Или нет.
Потому что белое лезвие так и не коснулось моего тела и даже экрау. Я видел, как разлетается черный шелк, как искры падают с волос. Как рушится мебель, брызжут осколки и щепки. Хвель оказался очень быстрым. Я ощущал темную хтонь за спиной. И заглядывал в налитые ненавистью глаза инквизитора. Он был сосредоточен и опасен, он был хорош. Он искренне жаждал убить меня и освободить мир от твари.
От меня.
Я медленно вытащил черную глефу. Это лезвие не отражало света, напротив, оно поглощало его, делая мир темнее.
Когда я вышел за дверь дворца, хмурое небо Неварбурга окрасилось багрянцем. Я пересек широкую полукруглую площадку, дошел до лестницы и начал спускаться. Лысая голова Хвеля Ковиша стучала по ступеням на каждом шагу. Его тело тянулось следом, подчиняясь невидимой хватке скверны и оставляя след.
На черном экрау сошлись десятки? Сотни?.. Алых прицелов. Серые щиты военного кордона сцепились боками, как черепаховый панцирь. Я остановился. Тело Ковиша, ударившись в последний раз, свалилось к ногам. Я заложил руки за спину. За моей спиной у стен дворца дрожали в приступе возбуждения серые вихри. Внутри бесновалась скверна. Впереди висела тишина.
Я обвел взглядом серые щиты, за которыми таились люди. Их было много. Сотни… Я ощущал их всех – трепещущие в хрупких телах души. Им казалось, что железо и пламя оружия сумеют их защитить. Что алые точки прицелов на моем экрау – сумеют меня остановить. Что лазутчик-инквизитор сумеет остаться неузнанным.
Мне хватило бы минуты, чтобы их разуверить.
Но я просто смотрел.
Из-за железа выступил человек, и моего разума коснулось чужое прикосновение. Менталист?
