Двери, украшенные золотыми вензелями и северной короной, распахнулись, и человек в лохмотьях вскинул голову. Некоторое время он стоял, покачиваясь, словно не веря своим глазам. А потом медленно двинулся внутрь здания.
– Возмутительно, – выплюнул менталист. – Почему вы бездействуете?
– Хотите оспорить приказ императора? – хмыкнул Осимов. – Его Величество велел не предпринимать никаких действий и лишь наблюдать. Да и зачем тратить пули на деструкта? Вы сами сказали, что ему осталось несколько часов.
Станислав как завороженный смотрел на невидимое глазу зарево.
– Боюсь, он лишь первая ласточка.
– Думаете, кто-то еще решится сюда прийти?
Венгель пожал плечами, генерал пробормотал что-то ругательное.
– Будем считать этого финариума единственным безумцем. В конце концов, откуда в Неварбурге деструкты? Святое пламя инквизиции годами выжигало заразу.
– Как видите – не выжгло, – задумчиво протянул менталист. Он стоял с закрытыми глазами, покачиваясь, словно стебель на ветру. Так манящее сияние ощущалось еще сильнее. За стенами дворца сияло, разгораясь, новорожденное солнце, равное небесному светилу. Живое, оно дышало и двигалось, и Дух Станислава стремился к этому свету, подобно планете, желающей занять нужное место в орбите. Это казалось таким правильным. Таким верным…
Венгель ощутил, как дрожат пальцы от желания почувствовать зарево всей кожей, и убрал руки за спину, опасаясь, что генерал Осимов это заметит. Военный не был Совершенным, и кажется, его притяжение скверны не задевало столь сильно, как менталиста. Вероятно, потому что у генерала полностью отсутствовали ментальные способности. Он был воякой – до мозга костей – с простым и понятным разумом.
– О разрушителе говорят по всей Империи. Передают с телефона на телефон, печатают в газетах, шепчут знакомым и незнакомым. Я слышу голоса, и все они повторяют эти слова. Повторяют и… множатся. Я чувствую… движение. Ко дворцу идут люди. И их… много.
Генерал Осимов скрипнул зубами. Он от души надеялся, что менталист заблуждается.
Но тот оказался прав.
***
Спустя несколько дней украшенные золотом двери перестали закрывать. Они стояли нараспашку, впуская тех, кто искал во дворце последний приют и защиту. Люди приходили по ночам, будто даже свет солнца пугал несчастных деструктов, годами скрывающихся от ока правосудия. Словно измученные раненые звери, они появлялись из своих тайных нор и шли, а то и ползли к дверям с вензелями.
Зоя, затаившись в тенях галереи, рассматривала двух женщин, закутанных в грязные ткани. Даже многочисленные слои не могли скрыть странностей фигур – слишком худых для людей.
– Гостей уже больше трех десятков, – рядом с Иглой остановилась девушка. Бригитта, одна из пленниц подземелья, которая почему-то не ушла, а осталась во дворце. Толстушка мигом очаровала и Вулкана, и Мишель с Демьяном, и даже поселилась рядом с их комнатами. Порой казалось, что добрая и покладистая девушка всю жизнь провела с деструктами, настолько слаженной казалась эта компания. Как будто это Бригитта делила с ними трудности и боль, а не Зоя!
– Не понимаю, почему они приходят! – скривилась под маской Игла.
– Разве ты не чувствуешь? Это… правильно. – Бригитта доброжелательно помахала рукой новеньким, и те шарахнулись, оглядываясь на распахнутую дверь. – Пойду познакомлюсь с гостями, надо разместить их и сказать Михаэлю, что у нас прибавление.
– Я сама ему передам, – живо отозвалась Зоя. И когда толстушка споро направилась к лестнице, окликнула: – Эй, а ты сама? Не боишься тут оставаться?
Бригитта коснулась центра груди, ее взгляд стал задумчивым и немного печальным.
– Думаю, самое страшное со мной уже случилось. И сделал это не господин Август. Нет. Я не боюсь.
– Но разве ты не хочешь уйти? Вернуться в свою жизнь? В нормальную жизнь?
Бригитта оглянулась через пухлое плечо.
– Нормальную жизнь? Хм… Знаешь, когда-то я хотела стать гармонизатором в детском саду. Успокаивать детишек, радовать их. Но у меня открылся дар прорицания и все мечты оказались напрасными. А потом со мной случилось еще кое-что, и я оказалась здесь. Познакомилась со всеми вами. И с ними. – Девушка снова помахала испуганным гостьям. – Думаю, здесь у меня найдутся дела по душе. Здесь я на своем месте. Это и есть нормальная жизнь, Зоя!
– Я ведь велела звать меня Иглой!
Но толстушка уже не слушала, торопясь навстречу женщинам. Их тонкие фигуры задрожали в волнении, очертания поплыли, и гостьи сделались полупрозрачными, словно звенящие от ужаса стеклянные статуэтки. Но дружелюбный и теплый голос Бригитты быстро вернул незнакомкам и присутствие духа, и физические оболочки. Уже через пару минут женщины откинули капюшоны, явив неожиданно молодые и схожие лица сестер, и начали улыбаться.
– Вот же гадкая девчонка, – пробормотала Зоя, наблюдая за толстушкой. – У нее просто талант нравится людям и успокаивать их! Удивительное дело.
