– А девчонки хороши, – снова заговорил гнусавый. Его я пока не видела, человек находился позади клеток. – Шип, ты видел мордашку этой беленькой? А фигуру? Я чуть не лопнул, как увидал. Красотка… Волосы-то какие… Белый шелк!
– Рыжая не хуже. Аппетитная, с формами. Может, к червям Мадрифа? – в поле зрения показался толстяк с наростами на голове. – Сами попользуемся! Сначала развлечемся, потом зажарим. Надоело жрать эту гадость! От хитина все зубы ломит! – сплюнул он на песок часть клешни, и я скривилась от омерзения. – А милашки мягонькие… Можно и не жарить, так кусать… Свежий стейк с кровью! Обожаю!
Я задохнулась от злости. Он что же это… всерьез? Рассчитывает съесть нас?
– Дурак, – равнодушно оборвал новый голос. Тихий, скрипучий. Пугающий. – За девчонок из Оазиса Мадриф щедро заплатит. Можно просить сполна: верблюдов и овец, одежду, одеяла, горючее. А еще финики, инжир, масло. Воду. Много воды! Чистой, настоящей, а не той, что удается добыть в глубоких канавах под черными песками. А то и оружие! Может, даже Солнечный Перст! А тебе, Шип, лишь бы только полапать кого да пожрать…
На несколько минут в лагере повисла тишина, видимо, толстяк переваривал услышанное. Я осторожно покачала прутья клетки. Крепкие, чтоб их! Джема застонала во сне, и я зажала ей рот рукой, боясь внимания каннибалов.
– Ого, – пробасил Шип. – Ну ты голова, Пасть. Мадриф и правда столько даст? С Перстом Солнца банда Пасти всех порвет! Расправимся сначала с Паучьей сворой, потом с уродами из Песчаных Крыс! Весь Мертвый город приберем к рукам, все нам служить будут!
Я сжала кулаки. Помилуйте, святые! Выходит, эта банда в развалинах не единственная? Сколько еще жутких чудовищ прячется среди руин?
– Интересно, зачем Мадрифу девчонки? Любит с ними развлекаться?
Верзила загоготал. В круг света у костра начали сползаться и другие бродяги. Жуткие изломанные фигуры, пугающие уже не лица – морды. В шрамах, рубцах, язвах и черных татуировках. Бррр…
– Ты все-таки совсем идиот, Шип, – это произнес гнусавый.
И я наконец увидела его на свету. Мелкая тощая фигура, облаченная в слишком большой балахон без рукавов, который тащился за ним по песку. Мелькнуло неприятное крысиное лицо. С тощих рук и ладоней Слизи капало что-то отвратительно-зеленое, оставляя следы на песке и его грязной одежде. Вот же гадость!
– Мадриф ищет не развлечений, кха-кха, – послышался неприятный смех. – Ему нужен безопасный путь в Оазис. Чтобы его ныряльщики могли продержаться там дольше и вытащить больше. А глупые солцеглазые девчонки этот путь укажут. И лучше бы добровольно, кха-кха!
– А может, Мадриф в награду сделает и нас своими ишваро?
– Мечтай, дурак! Для ишваро мы мордами не вышли. В ныряльщики берут только чистеньких, тех у кого тела еще похожи на человеческие! С твоими клешнями возьмут только на Арену, развлекать безумную толпу! Будешь рвать на части таких же уродов или с ними же и сношаться! Как велят, так и будешь!
Бандиты загоготали, видимо, шутка показалась им смешной.
– Жаль… вот бы самому увидеть Оазис. Хоть разочек… И солнцеглазых. Ишваро говорят, они там все в белой одежде ходят. Обвешаны золотом, а вокруг сплошные цветы и пальмы, представляешь?
– Да вранье это… Какие цветы? Наверняка там просто груда хлама, которое они и тащат наверх. А все остальное лишь сказки на потеху…
Оазис? Солнцеглазые? Ишваро?
Я нахмурилась. О чем здесь говорят?
Ответом вспыхнуло воспоминание о странных золотых глазах парня в золотой маске. Иерофан, так его зовут. И он принял меня за каких-то ишваро. «Пес. Вор. Ныряльщик. Мертвец. Ты», – так он сказал.
Монстры у огня тоже упоминают ныряльщиков и неведомого Мадрифа, который ими руководит. А еще – ресурсы, которые можно у него получить. Только где их взять в развалинах мертвого города? Только там же, где взяла я. В Темном Эхе Равилона!
Джема снова застонала, и я прижалась к ней.
– Тише.
Рыжая распахнула глаза, и я приложила палец к губам, призывая молчать. Моргая и морщась, Ржаник осмотрелась и побледнела.
– Где мы?
Я не стала отвечать. И без того ясно!
– Где Юстис? – прошептала Джема, я мотнула головой. Может, Дух наконец-то развеялся, как и положено порядочному привидению! Рыжая помрачнела. Но тут же взяла себя в руки и начала исследовать клетку со своей стороны. – Кэсс, здесь прут шатается.
– Сможешь выломать? – притиснулась я к ней. Узкая клетка не давала повернуться. Даже одному человеку в ней было бы тесно, не то что нам двоим. Ржаник побелела от напряжения, ее сил не хватало. Я перегнулась через девушку и вцепилась в прут. Дернула и услышала треск – деревяшка вылетела из паза.
– Не протиснуться, узко, – с отчаянием в голосе пробормотала Джема. – Ломай еще!
Я вцепилась в следующий прут. У ладони мелькнул белый зверек. Опиум! Возникший из тьмы крыс начал иступлено грызть деревяшки, помогая мне. Чудовища у костра расправлялись с жареной сколопендрой, над площадкой разносились чавканье и смех. Деструкты радовались добыче и будущим наградам.
