Но я уже и так дергалась, пытаясь избавиться от ловушки и не поранить нас с Джемой. Сеть, словно живая, обвивала тела, пеленая нас все туже. Мои руки оказались плотно прижатыми к телу. Я зарычала, надеясь добраться до кинжалов и с яростью понимая, что не успеваю. Силы моего тела не хватало, черт возьми! Пылающая внутри искра начала разгораться, требуя освобождения. Но я не успела. Сеть дернули, вытаскивая нас из-под защиты цветов. А потом по шее скользнула крошечная, с мизинец, змейка и вонзила в мою шею блестящие ядом клыки. И Равилон исчез во тьме забвения.
***
– …поймали солнцеглазых. Девчонки, представляешь? Вот так удача. Мадриф будет доволен. Наградит нас. Может, и нам от девчонок перепадет…
– Жди… Надо пользоваться, пока Мадриф не прибыл. Когда будет?
– В полночь, как обычно. Солнцеглазые – большая удача! Нам изрядно фартит, Слизь! Может, пощупаем, пока не приехал… Эй вы, копайте, что встали? Пошевеливайтесь, черви!
Резкий звук, словно удар кнута. Чей-то вопль.
Я открыла глаза и прищурилась.
Дневной свет сменился ночью и заревом огней. Это сколько же мы провалялись в беспамятстве? И куда нас притащили? Стараясь не привлекать внимания, я медленно осмотрелась и едва не застонала, поняв, что нас с Джемой засунули в клетку. Тесную, мы едва помещались за толстыми прутьями. Выпрямиться внутри было невозможно, только сидеть, упираясь макушкой в потолок. Рядом горел воткнутый в песок факел, освещая площадку внутри зданий. И людей, которые занимались своими делами.
Не людей, нет. Деструктов, пораженных ямой скверны.
С нашего места в углу я насчитала двадцать человек. Выглядели они по-разному: большинство одеты в лохмотья – эти махали допотопными лопатами, роя яму в углу, иные в странные балахоны и тряпки, а кто-то даже в некогда добротные, а сейчас грязные до черноты ахвары – платья пустыни и длинные накидки. Но ни рванье, ни одежда не могли скрыть странностей их тел, дерганных или слишком плавных движений, словно у некоторых не было костей, а суставы располагались не там, где у обычных людей. Мимо прошел один из деструктов, и я увидела скорпионий хвост, приподнимающий подол его пустынного платья. У другого торчали клешни, третий казался пугающим жутким насекомым…
– Джема, очнись, – я толкнула подругу, но рыжая не отреагировала. Она спала глубоким неестественным сном.
Быстро осмотрев нас обеих, я убедилась, что ни оружия, ни запасов при нас не осталось. Благо не раздели, хотя и это вряд ли надолго.
У полуразрушенной стены стояли криво сколоченные клетки, некоторые пустые, в других, подобно нам, ютились пленники. В ближайшей я рассмотрела какое-то существо, то ли зверь, то ли птица… Дальше груда рванья, из которого торчат грязные ноги. Я не поняла, есть ли у ног продолжение.
За клеткой навалена груда костей и черепов. И присмотревшись, я увидела там не только животные. Человеческих тоже хватало. Белые обглоданные кости складывались в жуткий курган.
Истинодух и все святые! Эти гады что же, едят людей?
В центре площади горел костер, над которым жарилась туша сколопендры, тошнотворный запах плыл над развалинами. Бродяга, одетый в одни лишь штаны и перевязь кожаных ремней, из которых вываливались складки огромного и грязного живота, подошел ближе, голой рукой залез в огонь, поворошил угли. Пламя не причинило ему никакого вреда. Перевернув сколопендру, мужик облизал жирные пальцы. Я увидела его лицо – бородатое, испещрённое многочисленными шрамами. В противовес растительности на лице, череп его был совершенно лыс. Если не считать костяного гребня, тянущегося ото лба и переходящего на позвоночник. Присев у костра, толстяк склонил голову, достал напильник и принялся точить наросты на голове, стесывая их, словно слишком длинные ногти!
Чудовище!
Все здесь были чудовищами.
Кто они?
Остатки равилонцев, выживших после падения города и безвозвратно изменившихся под действием скверны? Или это деструкты, бежавшие от власти империи? А может, и вовсе иноверцы из других земель, случайно попавшие в город?
Граница с Равилоном и сами черные пески уже многие годы считаются местом проклятым. Сюда стекаются ренегаты и отщепенцы, здесь же проходят караваны диких кочевников и разрозненных языческих племен, промышляющих не только перевозом запрещённых дурманов, но и работорговлей. Посты империи наблюдают за развалинами издалека, предпочитая не вмешиваться и не углубляясь в огромную и непредсказуемую яму скверны. Ведь в этих местах даже физические законы меняются, а все приборы или оружие отказываются работать. Такова сила антиматерии. В этих местах слишком легко распрощаться с Духом, разумом и жизнью.
Отсутствием законной власти и пользуются банды, подобные этой.
И теперь главное понять, как нам отсюда выбраться! Я снова всмотрелась в круги света возле редких факелов и тьму за ними. Отщепенцы выбрали хорошее место: со всех сторон площадку закрывали стены, оставляя лишь узкий проход, у которого караулил грузный верзила с двумя черными кривыми мечами. А присмотревшись внимательнее, я поняла, что это вовсе не оружие, а части его тела.
Я содрогнулась.
