С тихим шелестом на песок выбрался… паук? Огромный, черный, с ужасающе длинными и тонкими лапами, покачивающимся брюшком, на котором краснели пятна, с жуткими выпуклыми глазами и отвратительными жвалами. Монстр величиной с корову миг постоял, словно осматриваясь. «Сокрушитель!» – выли трибуны. Между раздутым брюшком и головогрудью я заметила белую металлическую полосу, что-то вроде… ошейника? Выходит, паук – это тоже чья- то собственность, что-то вроде приручённого питомца-убийцы? Пока я думала, по ошейнику проскочила синяя искра, ударила в брюхо паука, и тот дернулся, а потом яростно клацнул жвалами и выплюнул в меня комок слизи. Я отпрыгнула в последний момент. И тут чудовище бросилось в атаку с такой немыслимой скоростью, что я едва успела откатиться. Вжииик! Железные прутья заскрежетали от удара длинной черной лапы! Каждая паучья конечность заканчивалась чем-то, весьма похожим на остро отточенный клинок!
Я кувыркнулась по песку, вскочила, но монстр уже был совсем рядом. Я увидела фасеточные глаза, в которых не было ни капли разума, лишь обжигающее желание убивать и жрать! Загнутые жвала блестели сочащимися каплями. Одна упала на песок и тот зашипел. Яд? Кислота? Явно то, от чего стоит держать подальше!
Я снова откатилась, когда в меня метнулась лапа, следом полетела новая порция слизи и тянущейся паутины!
Вот же дьявол! Да эта тварь просто спеленает меня как мотылька, а потом подтянет к пасти и сожрет! Теперь понятно, о чем говорил толстяк. Жуткий паук был не только невероятно быстр, но еще ядовит, а также вооружен когтями-клинками! Да это тварь – просто машина для убийств!
Но и я не кочевница, украденная бандитами. Не испуганная девчонка языческого племени и не робкая пленная дева.
Я Кассандра – единственная и неповторимая!
Небрежно брошенная для меня сабля так и осталась лежать на песке.
Шипящий ядовитый сгусток шлепнулся совсем рядом со мной. Сокрушитель и правда быстр. Но я – быстрее. Изогнувшись мостиком, я встала на руки, потом снова на ноги. Разбежалась и, не останавливаясь, взлетела на копья, окружающие арену. И понеслась по ним. Плевки паука теперь летели со скоростью пулеметных снарядов, металл за моей спиной шипел и плавился. Кто-то, сунувшийся слишком близко, даже заорал, получив ожог от кислотных брызг. Но я уже не думала о зрителях. Сила притяжения не владела мною, я неслась по вертикальным прутьям, словно по тропинке в лесу. Паук вертелся, пытаясь уследить за мной, но он был слишком огромен. Я спрыгнула позади него и, кувыркнувшись, пролетела прямо под брюхом Сокрушителя. Сверкающий белый меч вспыхнул в ладонях и прочертил полосу на подбрюшье. Тело монстра тоже оказалось бронебойным, вряд ли я сумела бы ранить его обычным оружием. Жесткий хитин оказался прочнее стали. Но в моих руках было не просто оружие. В них сияло атмэ! Я прокатилась под лапами паука и, легко вскочив, обернулась в тот миг, когда чудовище завизжало. Высокий до невыносимости звук ударил по ушам так, что завопила вся арена. Надутое черное брюхо лопнуло, и из него полилась зловонная слизь.
И все же тварь не желала умирать. Она бросилась на меня, щелкая жвалами и разбрызгивая кислоту, собираясь достать и уничтожить во что бы то ни стало! Даже песок возле Сокрушителя пузырился и кипел, приближаться к твари стало еще опаснее.
Я вскинула руку и сосредоточилась. Арена ревела, шуршал песок, визжал паук… Но я слушала лишь железо. Прутья, ограждающие площадку, пели. Я слышала их голос. Они рассказывали о всех боях, о всех смертях. И об еще одной, той, что уже почти случилась.
Повинуясь моему Духу, железный прут выскользнул из пазов, взвился в воздух и с убийственной силой пришпилил голову Сокрушителя к песку.
Паук рухнул, жуткие лапы вытянулись.
В одном толстяк оказался прав – этот бой был коротким.
Железные прутья звенели – уже все, готовые выскользнуть из цепких тисков арены и устремиться туда, куда я прикажу. Белый песок завертелся вокруг меня. Я стояла в центре, у тела поверженного Сокрушителя, сжимая в ладони сияющий белый меч. Мои волосы взметнулись от невидимого ветра.
На трибунах повисла тишина. Я различала ее оттенки, наполненные изумлением, шоком, ужасом. И…восторгом. Сотни грязных лиц и морд взирали вниз и на каждом я видела эти чувства. Наверное, никогда еще в этом месте не было такой оглушающей тишины.
А потом кто-то начал хлопать. Мадриф. Я, прищурившись, смотрела в его лицо, все еще искривлённое усмешкой-оскалом. Его хлопки подхватил кто-то сбоку, а потом… арена взорвалась. Все эти бандиты, головорезы и убийцы, вскочили со своих мест. Они орали, топали, свистели и хлопали, приветствуя победителя.
– Алмаз! Алмаз! Алмаааааз!!!
Настоящее безумие! Арена сошла с ума!
Дверь с лязгом поднялась, и я двинулась к выходу.
Рядом с Мадрифом уже толпились люди – те самые высокочтимые милорды Мертвого Города. Сейчас все они окружили пустынника и наперебой пытались меня выкупить.
– Продай девчонку! Продай! – Лысый здоровяк сплошь покрытый шрамами, показывал бумажку с цифрой, похоже, немалой. – Не для Арены, для меня… Продай!
