Я подошла ближе. Так и есть: на песке тянулась цепочка крошечных красных цветов, таких же, как мы находили в Мёртвом городе. Неужели именно им поклоняются равилонцы? Нет, ерунда какая-то…
Тогда что здесь происходит? Какому богу молятся в этом храме?
На стенах загорелись тусклые, редкие лампы.
Я не успела этому удивиться, потому что воздух над цветами задрожал, подобно миражу над горячими песками. И дружный вздох прокатился волной, знаменуя появление призрачной фигуры. Она возникла ровно в центре крошечных бутонов. Не веря своим глазам, я смотрела на появившегося человека. Худой, измождённый, уставший. Он брел, загребая босыми ногами песок. С опущенных ладоней капала кровь – и там, где она касалась песка, прорастали новые цветы. Голова опущена, словно у человека не было сил поднять ее и взглянуть на солнце.
Солнце?
О нет.
В храме неожиданно потемнело, и в купол, мгновение назад сияющий светом, хлынули потоки ночной тьмы. Высоко-высоко в небе возникли звезды и острый краюшек новорожденного месяца.
– Звездодарующий! – вознесся к небесам восторженный, благодарный вопль, а меня окатило новой порцией бегающих мурашек.
Я не видела ночного неба, я смотрела лишь на призрачную фигуру в центре храма.
Август. Тот Август, что бежал из темницы отца Доминика. Моложе, чем я помню его, и гораздо слабее.
Призрак прошлого двигался сквозь ряды коленопреклонённых людей и дрожащих протянутых рук, не замечая их. Да и как он мог заметить? Это был лишь мираж, воспоминание, сохраненное скверной Равилона. Еще одно Темное Эхо уничтоженного и аномального в своей природе города. Реальный Август остался в Неварбурге и, возможно, лежит в проклинаемом всеми захоронении!
Внутри стало так холодно, словно внезапно наступившая ночь оказалась морозной.
Мысли, которые я гнала от себя, ворвались в сознание властной и бурлящей рекой. Жив ли человек, надевший мне на палец кольцо? Или Аманда сказала правду – и разрушитель убит?
Голоса нарастали и волны почти материальной, почти осязаемой молитвы прошивали тела горожан. Я тоже чувствовала это, словно внезапно оказалась в эпицентре сухой грозы и тысячи разрядов кололи похолодевшую кожу.
Не замечая испуганных и пораженных взглядов, я устремилась за медленно шагающим миражом. Мне хотелось понять. Хотелось понять!
– Август.
Имя слетело с губ помимо моей воли. Я знала, что мираж не ответит. Что это лишь иллюзия! Лишь жестокая игра Темного Эха и скверны, создающей картину прошлого. Бестелесный призрак не услышит моего голоса и не сможет ответить. Конечно, я это знала. Но не смогла удержаться.
Человек внезапно остановился. Замер, покачиваясь.
– Август…
Кто-то протяжно вскрикнул. Людское море забурлило, поднимая головы.
А фантом медленно обернулся. Выпрямился. И посмотрел прямо на меня. Его лицо начало преображаться, а фигура меняться. Исчезла грязная борода и спутанные волосы, пропали рваные тряпки, укрывающие тело. Измученный призрак исчез, ко мне повернулось идеальное в своем величии божество. Черный шелк одежд, черные волосы, разлетающиеся оранжевые искры вокруг тела. И глаза… истинное солнце, по сравнению с которым глаза эмиров казались лишь тусклым отблеском.
Вокруг божества разрослась черная тень, достигающая небес. И это божество знало мое имя.
– Кассандра?
Звука я не услышала, имя прочитала по губам.
Сноп оранжевых искр взорвался на месте миража, раскидав людей в стороны. Красные лепестки под ногами Августа обуглились, рассыпались пеплом. Светлый песок потемнел, становясь черным, как и стены вокруг. Мертвый город властно врывался в реальность Оазиса.
Огромные белоснежные колонны храма затрещали, их поверхность покрылась сетью расползающихся трещин. Посыпались осколки стен, кто-то снова закричал. Сам воздух вокруг Августа вибрировал и дрожал, словно он стоял в центре водоворота.
– Кассандра!
Он сделал шаг, жадно всматриваясь в меня. Золотые глаза скользили по моему лицу и телу – вниз, потом снова вверх, впитывая и распущенные волосы, и выражение лица, и развевающиеся шелка белого платья. Он не верил тому, что видел. Не мог поверить.
Одна из колонн треснула, ломаясь, сверху полетели куски камня. Начался хаос. Люди кричали, некоторые побежали, спасаясь из разрушающегося храма. Другие остались, восторженно протягивая руки к своему оживающему божеству, умоляя забрать их. Их пальцы пытались схватить край черного шелка, но тот ускользал, все еще оставаясь в иной реальности.
Август их не видел. Его пылающие глаза смотрели лишь на меня.
– Дыра в защитном покрове! – заорал кто-то позади. Кажется, Исхан. – Звездодарующий разрушает защиту Оазиса! Разрушает нашу реальность!
Солнцеглазые вскочили, у каждого в руках возник посох. Десятки золотых лучей вырвались из серых наверший-эгрегоров и сошлись в точке изменявшегося пространства. Стены храма расцвели паутиной оранжевых трещин. Но я не видела. Словно завороженная, я смотрела на него.
Жив. Август жив!
