– Мы не можем бороться с природой. Мы научились исцелять почти все болезни, выращивать утраченные части тела и овладели новыми способностями. Но не можем победить новую болезнь.
– Болезнь?
– Проклятие! – выплюнул Исхан, и я удивилась, каким отчаянным стало мужское лицо. – Оно поражает каждого третьего жителя Оазиса. Пока – каждого третьего, но процесс ускоряется с каждым годом. Да что там! С каждым месяцем… И от него нет спасения ни обычному горожанину, ни солнцеглазому. Нас настигает безумие.
Красивые лица эмиров вытянулись от всеобщей скорби. Я осмотрела их застывшие фигуры, прекрасный зал, полный величия и красоты, белые своды… И рисунок звезд на куполе. Звезд, которых Оазис не видел уже много-много лет.
«Мадриф обезумел. Он грезил тьмой и получил ее».
– Дело в вечном дне?
– Скорее, в ночи, – негромко сказала Латиза. – В ее отсутствии. Мы не можем бороться с нашей природой, Кассандра. Смена дня и ночи вбита в человека на уровне крови и костей. Жители Оазиса спят за плотно закрытыми дверьми в комнатах без окон, и все равно сходят с ума. Все равно видят солнце. Ощущают его всей кожей. Его свет, его испепеляющую и вечную силу. Люди зарываются в землю, уходят в пещеры, живут под землей, но даже это не спасает. Сквозь толщу песка и камней мы чувствуем солнце, которое никогда не сменится луной. Мы умеем врачевать тело, но не можем победить это безумие.
Я вспомнила разговоры бродяг, захвативших нас. Они тоже упоминали безумных солнцеглазых, покидающих Оазис. Вероятно, все они стали добычей либо тварей скверны, либо каннибалов, но даже это не останавливало бывших эмиров, которые жаждали тьмы. Мадриф тоже ушел в Мертвый город, но ему повезло чуть больше, он сумел в нем выжить.
Снова обведя взглядом застывшие фигуры в белом, похожие на прекрасные статуи, я нахмурилась.
– Мне жаль Оазис. И жаль вас. Но при чем здесь я?
– Несколько лет назад в Мертвом городе случилось столь значимое событие, что оно отразилось и в Оазисе. И это событие дало нам надежду. А потом появилась ты. Девушка с необычной сердцевиной. Девушка, умеющая покидать наш город. – Эмиры снова многозначительно переглянулись. – Но хватит слов, ты сама все увидишь. Скоро начнется.
– Что начнется?
Я ничего не понимала, но эмиры уже расступались, занимая места у высоченных колонн. А огромный зал начали заполнять горожане – в стенах оказалось несколько дверей. Люди шли и шли, их становилось все больше. Многие держали в руках красные цветы.
– Кровавый олеандр, – пояснил стоящий рядом со мной Иерофан. – Его стали выращивать в каждом доме, как символ… звездодарующего. Как знак поклонения ему.
– Звездодарующий? Кто это?
Я оглянулась на собеседника и поразилась: лицо Иерофана светилось каким-то мистическим светом, полным обожания.
– Это… наше божество, – сказал он с благоговеньем. Похожее чувство отразилось на лицах всех эмиров. Интересно, что может вызвать такое выражение у людей, переживших Падение Равилона и сохранивших память своих предков?
Я снова обвела взглядом огромное помещение, заполненное людьми, которые медленно опускались на колени. И вдруг поняла, что этот зал не что иное, как храм. Место поклонения.
– Сейчас ты увидишь, – шепотом произнес Иерофан и тоже опустился на колени.
– Что увижу?
– Кого. Мы воздвигли эту башню на месте его шагов в Мертвом городе. Смотри.
Солнцеглазые как один упали на колени, и мои брови взлетели от изумления. В центре храма оказался песок – самый обычный. Но присмотревшись, я заметила россыпь крохотных бутонов. Цветы, такие же, как в островках безопасности!
Потолок над нашими головами начал медленно раскрываться. Лепестки купола раздвинулись, впуская солнечный свет. И по рядам горожан покатилась то ли песня, то ли мольба. Она нарастала и нарастала, заполняя своды и улетая к раскрытому куполу.
Я ощутила, как по спине бегут холодные мурашки. Что здесь происходит? Равилонцы уже не казались мне просвещёнными людьми, сейчас они больше всего походили на одержимых адептов странной секты, взывающих к своему идолу! А что, если и меня привели не просто так, а решат скормить какому-нибудь дикому ифриту, которому здесь поклоняются?
Я передернула плечами и хмыкнула. Меня не связали и даже не заставили встать на колени, подражая остальным. Не похоже на принесение жертвы. Хотя, может, в этом и смысл? Сейчас вылезет жуткое чудовище и накинется на ту, что не оказала почестей и нагло торчит посреди зала!
Я снова хмыкнула.
Горожане начали раскачиваться, протягивая подношение в виде красных цветов.
– Дарующий звезды, дарующий звезды, дарующий звезды… – летела к небесам мольба. Откуда-то доносилась музыка, усиливая шепот нарастающим ритмом.
Не обращая внимания на коленопреклонённых людей, я двинулась вдоль них. Фигуры в белом раскачивались, осыпая пол красными лепестками и взывая к невидимому богу. Меня никто не останавливал, словно многие погрузились в молитвенный транс.
В центре храма осталась пустая площадка.
