– Ты знаешь о северной столице?
– Мы учим историю и географию, Кассандра, – прохладно ответил он, и я осеклась. Это империя вычеркнула из памяти Равилон, но здесь воспоминания сохранились.
– Хотя это и бессмысленно. Потому что жители Оазиса не могут покинуть его пределы. Никто, кроме солнцеглазых эмиров. Но нас немного. И все мы нужны городу. Что ты знаешь о Падении Равилона?
– Очень мало, – призналась я. – У нас это запретная тема.
– Вот как. – Он выразительно скривился. – Что ж, это объяснимо. Империя не знает про Оазис.
– Признаться, я и сейчас не уверена в его реальности. Как это возможно? Все это?
Некоторое время Иерофан молчал, созерцая пейзаж.
– До Падения Равилон был самым величайшим городом империи с населением в несколько миллионов человек. Центр образования и науки, монументальные сооружения, сады, сеть каналов, Великая Белая стена… Именно здесь проводили первые опыты по извлечению и слиянию душ, и здесь же совершались открытия и прорывы. Падение стало катастрофой национального масштаба. Выброс огромной разрушительной силы создал алую звезду, и ее пламя разрушило город за несколько часов. А то, что осталось, превратилось в огромный котел, наполненный скверной. Она разрасталась, пожирая то, что не уничтожило пламя.
О да… Я видела падение своими глазами, ужасное зрелище.
– Большая часть населения погибла. Уцелели в основном те, кто находился в подземных пещерах.
Увидев мой вопросительный взгляд, Иерофан пояснил:
– В Равилоне жаркий климат, поэтому под песками столетия назад были созданы пещеры. Что-то вроде подземных центров, где проводились исследования. В момент Падения там проживало около пяти тысяч человек. Они-то и выжили. Все солнцеглазые – их потомки.
– Четвёртый своего рода, – сообразила я. – То есть ты правнук кого-то из выживших, так?
– Верно. Жуткие аномальные пустынные бури бушевали в городе целый год, не позволяя людям выбраться наружу. К счастью, подземные укрепления были оснащены запасами еды и воды. А когда бури стихли, возникло первое Темное Эхо. Первые Врата. Перед людьми, вышедшими на поверхность, вдруг снова возник их город, таким, каким он был до Падения. Это было невероятно. Казалось чудом.
Иерофан помолчал, лицо его исказилось.
– Врата стояли открытыми почти сутки. А потом загорелась Алая Звезда.
– День падения повторился.
– Да. Он повторялся снова и снова. И наши предки ухватились за возможность. Это были ученые, Кассандра. Все с браслетами, как у тебя. Совершенные, ведь так их называют? Они сделали невозможное. Используя силу душ и энергию скверны, создали замкнутый контур, который снова и снова загружает день Падения до того, как наступит катастрофа. Девять часов тридцать восемь минут, идущие по кругу. Мы живем будто внутри прочной скорлупы, отгородившей нас от остального мира.
Пытаясь осознать масштабы трагедии и решение выживших, я с новым вниманием осмотрела Оазис.
– Постой. Выходит, жители города… не погибли? Они знают, о том, что случилось?
Иерофан кивнул. Его лицо исказилось давней мукой.
– От того, первого поколения, почти никого не осталось. А катастрофа стала страшной легендой. Люди знают, что Оазис необычный город. Прежде всего потому, что они не могут покинуть его пределы. Никто, кроме солнцеглазых, не может, но и наше время за пределами Белой стены ограничено. То, что ты знаешь, как Равилон, сейчас существует в двух слоях реальности. Мертвый город и Оазис. Здесь люди рождаются и умирают, рассказывая сказки о мире за черными песками. Мире, который никто из них не видел. Некоторые считают его выдумкой. Чем-то нереальным и призрачным. Обетованной землей, которую они узрят после смерти.
Пораженная, я молчала.
– Солнцеглазые знают правду. Видишь ли… антиматерия сыграла с нами занятную шутку. Все потомки выживших получают в наследство от предшественников не только способности, но и их память.
– Ты помнишь жизни своих предков?
Иерофан кивнул.
– Помню… частично. Не как свою, но довольно ясно. Мы получаем их знания и их силу.
– Удивительно. Но… почему ты так откровенен со мной? – все-таки не покидало ощущение подвоха.
Иерофан тяжело вздохнул.
– В Оазис регулярно попадают люди, Кассандра. В основном кочевники или изувеченные скверной бродяги. Жители принимают их за демонов из иного мира. Мы их ловим, конечно. Попасть к нам можно, но за десятилетия никто не сумел вернуться. Понимаешь? Солнцеглазые это могут, мы умеем ходить в разных слоях нашей реальности. Но все остальные – нет. Мадриф нашел способ выдергивать своих ишваро за поводок, но это лишь подтверждает правило. Ты первая, кто вошел и вышел по своей воле. Это… поразило нас.
– Вас?
– Эмиров Оазиса. Нас осталось немного, Кассандра. Но твое появление дает новую надежду.
– На что? – нахмурилась я.
Иерофан постучал пальцами по камню перил, лицо парня стало несколько смущенным. Все же он и правда был очень молод, хотя его разум и отягощали чужие воспоминания.
– Ты все поймешь. Но сейчас нас уже ждут эмиры, они жаждут познакомится с тобой. К тому же твои друзья волнуются. Идем.
