– Ты совсем продрогла, – сказал Август, а когда я повернулась к нему, отвел взгляд от моего мокрого и облепившего тело платья. – Надо найти что-то сухое… Уверен, здесь есть одежда.
Август с сомнением оглянулся, словно впервые увидел дворец.
Со второго этажа галереи на нас таращились десятки любопытных глаз, делая ситуацию еще более неловкой.
– Для начала подойдет какой-нибудь плед, – мрачно сказала я. – Или полотенце.
– Плед… конечно… – Август торопливо скрылся во тьме коридора. Я даже подумала, что там он и останется. Я бы не удивилась. Но он все-таки вернулся, неся шерстяное одеяло.
– Вот.
Я не двигалась, и ему всё-таки пришлось приблизиться, чтобы накинуть покрывало на мои плечи. Правда, сделал он это максимально осторожно, не то что пальцы Августа, даже искры с его волос меня не коснулись.
– Наверное, ты проголодалась?
– Не откажусь от чашки чая.
– Чай. Да. – Он обвел взглядом затаившиеся силуэты и остановился на девушке в косынке. Та смотрела на моего мужа с неподдельным обожанием, вызывав у меня приступ злости. Да какого демона? – Мальва, найди для Кассандры сухую одежду, пожалуйста.
– Конечно, господин! Принести сюда? – с готовностью тут же броситься за сказанным, подскочила девушка.
Август снова растерянно моргнул. Я поняла, что это может продолжаться до бесконечности, и велела:
– В комнату господина.
– В запретное крыло? – с радостью и восторгом переспросила девушка, и я кивнула.
– Именно. Август, покажешь мне его?
Он кивнул, посмотрел искоса и, резко отвернувшись, двинулся в сторону совершенно темного коридора. Искры шлейфом разлетелись позади. Вздохнув, я пошла следом, придерживая край пледа и размышляя о словах, брошенных на ступенях дворца. Стоило немного углубиться в полумрак и коридор изменился. На камни, словно живые змеи, наползали корни и ветви растений, они тянулись из глубины дворцового крыла, увеличиваясь почти на глазах. То, что создал Август, не желало находиться в покое, оно дышало и разрасталось, стремясь захватить и вторую часть здания. Редкие масляные лампы освещали переплетение толстых ветвей, и уже через несколько минут стало казаться, что я нахожусь где-то в лесу. Когда мы достигли комнат, камни почти скрылись под толщей растительности. Стало светлее. В отверстия, затянутые стеклом, заглядывал Неварбургский день. Дождь закончился, выглянуло солнце, его лучи пронзали удивительное помещение косыми столбами, создавая причудливый узор. Я подняла голову, рассматривая свисающие ветви. За ними расположилась вполне привычная обстановка: стол, кресла, каминная полка. Новые занавеси ветвей скрывали проем в следующую комнату.
– Не нравится? – Август застыл в нескольких шагах от меня.
– Это… странно. И немного пугающе. Пугающе прекрасно. Трудно объяснить. Словно смотришь на что-то слишком идеальное.
Слишком идеальное, как и сам Август.
– Как ты это сделал?
– На самом деле я просто хотел, чтобы на меня перестал лить дождь. – С досадой поморщившись, пояснил он. – Я поселился здесь, в разрушенном крыле, но Неварбург не самый солнечный город, и жить без потолка оказалось проблематично. Вот я и сделал… это.
Я огляделась, пытаясь понять, что именно мне все это напоминает. И вдруг меня озарило: да ведь все это переплетение ветвей, свет, легкая аскетичность – это отголоски леса и монастыря в восточном экзерхате. Так выглядело дерево, под которым мы прятались от дождя, так ложился свет на доски кельи. Крыло дворца стало воплощенным воспоминанием о днях, которые мы провели вместе.
Тугой комок, сжавший горло, ослаб, и я сумела улыбнуться.
– Здесь красиво.
– Скверна меняет материю – любую. Я лишь задаю форму и направление. Правда, не всегда осознанно. И не всегда уверен, что задаю только я.
Он тряхнул головой, и несколько искр разлетелось веером.
– Выходит, можешь сделать все что угодно?
– Не знаю. Возможно. Я пока лишь пробую.
Кажется, он тоже слегка расслабился, хотя по-прежнему выглядел настороженным. Я сбросила плед на кресло и увидела, что Август снова уставился в пол. На широком, украшенном вензелями столе, между лампой и тусклым булыжником, аккуратной стопкой высилась пачка листов, исписанных четким каллиграфическим почерком. У меня не возникло и тени сомнения, кому она принадлежала.
– Что ты пишешь?
– Пытался описать все, что случилось. Наблюдения. Опыты с материей. Хотя результаты порой совершенно непредсказуемы, я надеюсь вывести какую-нибудь систему. Если смогу, конечно. – Я спиной ощутила его приближение. Покосилась на искру, упавшую совсем рядом. Но оборачиваться не стала, вместо этого подняла кружку, доверху наполненную чем-то блестящим. Луч света вспыхнул и рассыпался искрами, и я осознала, что посудина набита бриллиантами.
– Ого. Тоже результат опытов?
– Преобразований. Чистота камней получается разная.
Я подняла то, что приняла за булыжник. Тяжеленный, не меньше трех килограммов!
– Это то, что я думаю? Золото?
– Это образец плохого качества. Я пробую разные изначальные материалы, здесь стекло, и оно пока дало лучшие результаты. С камнями вышло плохо, слишком много примесей…
