— Это верно. И внешне, что далеко не главное. Ведь закон защищает и животных от жестокого обращения. И внутренне, что и определяет особое положение людей перед защитой законом. Даже льва, напавшего в цирке на укротителя, пристреливают за профнепригодность и потенциальную опасность. К сожалению, люди опаснее любого льва. Ибо того можно просчитать по совокупности знаний о его поведении, инстинктах и некоторых индивидуальных особенностях. А вот с человеком сложнее. Никто не может влезть ему в голову, что не так уж фатально. Страшно то, что никто не может просчитать, как поступит тот или иной человек в сложной цепи событий и обстоятельств, иногда таких запутанных и на первый взгляд абсолютно не связанных между собой, но приводящих к неожиданному взрывному эффекту. А ведь он может натворить много такого, что ни одному льву за ним не угнаться в своих самых смелых мечтах.
— Так ведь за это человека потом и судят, а если он натворил через край, то и казнят! — я не понимал, куда клонит Кузнецов.
— Иногда уже некого казнить, — туманно парировал он. — Иногда его наоборот, превозносят за преступления. А иногда бездна вреда, который он нанёс, несопоставима с его ничтожной жизнью.
— Так ведь нельзя заранее знать, что насовершает тот или иной потенциальный преступник. У нас судят по факту, а не по гипотетическим предположениям.
— А если бы вы точно знали, что гипотеза есть факт?
— Вы что? Фантастики насмотрелись? И у вас появилось «Особое мнение»?
— Давайте просто предположим, если бы вы знали, что те, кого вы, например, не казнили, если бы у вас лично был такой выбор, после того, как выйдут, совершат ещё более страшные преступления. И знали бы это точно, вы бы казнили их, если представилась такая уникальная возможность?
— Но я этого не знаю!
— А если бы знал?! — без перехода перешёл на более близкий уровень общения Кузнецов.
— Всё равно — нет! Нельзя убивать за то, что ещё не совершено!
— Это потому, что вы пленник сослагательного наклонения и не можете до конца поверить, что новые преступления обязательно будут. Это как смотреть на личинку комара и не раздавить её, потому что комар ещё не вылупился и никого не покусал. Вас останавливает неизвестность и надежда, что этого комара прибьют раньше, чем он воткнёт свой хоботок в кого-то или его проглотит лягушка, а то и просто он высохнет на солнце по пути к жертве. Но это тщетные иллюзии. Комар непременно ужалит. И горе тому, кого он ужалит, особенно если комар будет малярийным.
— Я повторюсь, люди — не комары!
— Несомненно. Наш разговор не о комарах. Наш разговор о законах. Сейчас происходит гуманизация, и, не смотря на это, меня казнят за преступления, которые настолько ужасны, что другого выхода нет. И мне не объяснить судьям и присяжным, что это тоже конъюктура. В силу текущего момента, в силу прогресса общества, в силу новых правил морали, отделённости церкви от государства, отхода от старых средневековых устоев, суеверий и авторитетов. Просто не тот момент. А, вот если бы генеральным прокурором был бы Игнатий де Лойола? Не случилось бы всё наоборот?
— Вы сами прекрасно понимаете, что история не терпит сослагательного наклонения. Вам бы тогда и надо было рождаться при главе ордена иезуитов.
— Это так. Но горе в том, что времена меняются, а вектор остаётся неизменным. И происходит то, что происходит. Люди забыли один главный универсальный ветхозаветный закон. «Око за око». А остальное всё — от лукавого. Вам это и ваш духовный наставник скажет.
— Иисус отменил Ветхий завет. Мы живём по Новому. А там говорится про подставление щёк.
— Правильно. Вы только забыли, что Иисус заодно отменил совершение грехов. Как сознательное, так и бессознательное. Даже помыслы должны быть чистыми. Что же тогда все позабыли про эту отмену? И кто должен за этим следить и за это отвечать? Никто! И тогда меня бросают в каземат, а вас заставляют брать в руки пистолет, наивно полагая, что верно решили, кто жертва, кто преступник, а кто палач.
— А вы точно знаете, кто есть кто?
— А вот это уже тема совсем для другого разговора. Спасибо вам, что уделили мне своё время. Надеюсь, не занял его зря. На первый раз достаточно. Вижу, заронил зерно сомнения в вашу цитадель уверенности. Подумайте об этих отвлечённых вещах на досуге. Иначе следующий разговор может оказаться неплодотворным. А вам ведь так надо докопаться до истины, узнать настоящие глубинные правила и законы, по которым существует всё сущее. Тогда вы будете точно знать, как обуздать свои сомнения и примириться с совестью, — вещал, постепенно повышая тон, Олег Адамович.
