Выходит, Павел Петрович оказался очень проворным стариканом! И решительным! Только поспешность сыграла с ним злую шутку. Или просто так сложились и его несчастливые звёзды. Никто не понял его истинного мотива. Он пришёл не за деньгами. Он явился за сроком. И действовал очень умно. Вот только интересно, где он раздобыл свой «МП-40» или что там у него было? Купил у какого-то «чёрного копателя»? или это наследство его боевого дедушки-ветерана, до поры прикопанное в огороде? Не важно. Важно то, что он очень убедительно сыграл свою роль. А прокололся на непредсказуемом «человеческом факторе»! Он убил охранника, что уже вкупе с попыткой разбоя вменяло ему особый режим по тяжёлой статье, видимо, снарядил полмагазина, чтобы подумали, что патрон заклинило. А потом демонстративно импульсивно дёрнул затворную раму, и в отчаянии отшвырнул пустой «Машинен Пистоль» в сторону. Но второй охранник совсем потерял голову и влепил ему пулю в «макитру». Теперь и его могут захомутать по статье о превышении пределов, хоть и маловероятно. Просто впаяют выговор за нарушение правил применения оружия.
А Дубинин так и будет сидеть себе под «шконкой» и не знать, какие шекспировские страсти вокруг него тут разгораются. И возможно, счастливо доживёт до своего последнего звонка, который откроет ему дорогу на светлую и прекрасную волю. И только я теперь буду вновь размышлять, нет ли тут и толики моей вины. Пока лабиринт ещё крепок, но один основательный толчок я уже зафиксировал. Такой, что посыпалась штукатурка и дрогнуло под ногами. Лев бросился на стену. Хорошо, что бутылка виски смягчила и сгладила удар, выстелив стены мягким матрасом равнодушия.
За это надо выпить!
Поистине, не люблю я милосердных, блаженных в сострадании своём: совсем лишены они стыда.
Незаметно, в тумане невесёлых раздумий и нудной рутины подкатила суббота. Уже пролетело лето, и сентябрь вступил в права, но ещё было по-летнему тепло и солнечно. Время, когда зарядят моросящие долгие смурные дожди, ещё не наступило, оно впереди, как грозовой фронт на горизонте. И ты надеешься, что он пройдёт стороной, минует тебя своей мокрой противной чашей, только это тщетные надежды. Холод и влага падут на сухую траву, размочалят и зальют грязью дворы и тротуары, превратят поток машин в слякотное, мерзкое, испачканное нечистотами стадо. Совершенно не прекрасная пора наступает, наверное, потому что я не поэт.
А сегодня я собирался «исполнять» Бондаренко. И как всегда, у меня в кабинете уже просиживали штаны члены моей расстрельной команды. Костя, Лёха и Мантик. Последний был какой-то хмурый и мрачный, может, что дома случилось? Мне недосуг было выяснять причины его плохого настроения, у меня у самого оно оставляло желать лучшего. Татьяна ведёт себя подчёркнуто отстранённо, хоть и не поднимает больше вопрос о браке. Ждёт положенного срока. Дон Петруччо пропал куда-то. Я пытался позвонить ему, но робот в трубке мне ответил, что: «абонент не абонент». Даже солнышко, лезущее в окно через прорехи в жалюзи, не спасало положение, раздражая своими глупыми зайчиками по стенам. Надо бы решить вопрос по-быстрому и свалить уже отсюда домой, к телевизору или монитору, к сигаретам и последнему пиву в тёплый вечер. Ведь скоро придётся переходить на согревающие напитки.
Воробьёв скучал, рассматривая портрет президента, как будто увидел там вдруг работу Брюллова с множеством фигур и тонко переданной экспрессией. Зайцев копался в своём телефоне. Я же оформлял надоевшие бумаги. Потом лязгнул дверью сейфа, вынул пистолет, початую коробку с патронами, и принялся снаряжать оружие. Все теперь следили за моими пальцами, вытаскивающими поочерёдно тонкие тельца смертельных латунных цилиндриков, которые я потом ловко прятал в гнёздах барабана. Шприц со смертельной инъекцией свинца готов. Я по привычке крутанул его на пальце и по-ковбойски загнал дулом в кобуру.
— Пора, товарищи офицеры! — двинулся я к выходу из кабинета.
Они подались вслед за мной. Сегодня никто не переговаривался, не делился новостями и не шутил нервно и вымучено. Немота пала на всю мою команду. Возможно, именно я задавал ей тон, но мне было не до разговоров. Я носил в себе лабиринт, который почти достроен. Не хватает пары кирпичей и финальной отделки «шубой» из цемента сакрального знания, которое собирался открыть мне в новой беседе мой жемчужный скорпион. Он охотился на меня, а я за его тайной. Здесь не было выраженной жертвы, оба мы были хищниками и оба охотниками. Просто цели были разные. И финал предрешён. Скорпион не сможет получить меня, пока не раскроется в своём секрете, а выпустив его на волю, уже не успеет схватить меня. Получив необходимое, я тут же уклонюсь от последующей бессмысленной борьбы за обладание мной. Надеюсь, не принимать целиком его сторону, какой бы она не была убедительной, у меня достанет выдержки и рассудительности.
