— Это решится в процессе нашей беседы, — чуть улыбнулся Олег Адамович, скрестив пальцы. — Я уверен, те ответы, что так занимают воображение, явятся сами, исподволь и непринуждённо. И тогда отпадёт нужда их вообще задавать.
— Ты так говоришь, будто уже слышал нашу беседу, — его уверенность и игривое настроение немного сбивали меня с настроя.
Умел же он выбрать именно такой момент для своих бесед, когда я находился в возбуждении. Когда спокойствие уже прогнали до него всякие выродки и ублюдки, с которыми приходилось решать довольно щепетильные и неприятные вопросы. Например, убивать их. Конечно, после такого душевное равновесие довольно шатко и легко можно вывести меня на нужную эмоцию. Ведь предварительно меня уже разогрели, и теперь я лёгкая мишень для манипуляций. Старый психологический приём. Придётся подыграть моему хитрому собеседнику. Пусть думает, что смог взнуздать меня.
— Я могу только предположить на основании того, о чём хочу побеседовать, — пожал плечами скорпион. — И для этого есть все основания.
— Так о чём же ты хочешь сегодня со мной побеседовать? — я чуть откинулся на локти, ложась на матрас.
— О, это интересный вопрос! Гамлетовский.
— Про «быть» или «самоубиться»?
— Про жизнь и смерть. Вернее, про смерть. А ещё точнее, про наши представления о ней и фантазии по поводу того, что же будет там, на другой стороне.
— По-моему, — заскучал я, — это бессмысленная тема. Никто, кто туда попадал, не вернулся обратно. Поэтому никто, даже ты, не знает этого точно. Того, что на той стороне. А мусолить мифы и предположения — уволь!
— И всё равно, очевидность, неотвратимость смерти не может не пугать. Именно своей неопределённостью. Враг, о котором ты всё знаешь, не так ужасен своей неизвестностью, чем тот, о котором ты не знаешь ничего, кроме его существования и обязательной встречи с ним.
— А ты про него знаешь? — грубо спросил я напрямик, тоном подчёркивая, что не собираюсь внимать послушно всей будущей галиматье, которую он собирается нести.
— Немного, — наморщил лоб в смущении от собственного невежества и принуждения в том признаться, Кузнецов. — Но времени это тоже займёт немного и будет немного интереснее того, что было известно об этом раньше.
— Ну-ну, — теперь я победоносно улыбался. — Горю от нетерпения!
