— О, это самая невероятная история! — мечтательно закатил чёрные дыры глаз скорпион. — Если бы она выросла, пошла бы непременно по стопам матери. И принялась ей активно помогать выуживать наличность из многочисленных посетителей вокзала. И вот однажды она встретила бы одного молодого человека. Так как она была бы вполне симпатична, тот заинтересовался ей. А цыганка под шумок напоила его и без зазрения совести стянула сумку вместе с кошельком. В сумке лежали билеты на поезд. Молодой человек ехал в другой город, поступать в престижный университет. На беду, пьяный и ограбленный, он скитался бы вокруг в поисках своего добра, не решаясь обратиться в полицию по причине нетрезвого состояния. Потом его нашла бы местная шпана, дополнительно избила и отправила в больницу. Там нерадивые врачи, на которого, кстати, молодой человек и собирался учиться, превратили бы его в инвалида. После этого он потерял интерес к медицинской науке и просто истлел бы, постепенно затухая, дома, на кровати, напротив старого телевизора, попивая водку в день пособия и поругивая судьбу.
— А что цыганка? — не понял я.
— А что она? — тоже удивился Олег Адамович. — Она бы так и продолжала гадать на кишках голубей в заплёванных кулуарах вокзального фойе.
— Значит, дело в молодом человеке?
— Да. Если бы не та роковая встреча, он бы непременно сел в поезд и прибыл к пункту назначения. Там бы поступил в университет и через время стал бы врачом. А ещё через время защитил бы кандидатскую. Потом докторскую. Потом стал бы членом академии наук. И нашёл бы причину того, почему лейкоциты не могут определить и уничтожить некоторые изменённые клетки. Ведь сначала это просто родные, нормальные клетки. А потом вдруг что-то происходит, и они начинают меняться. Незаметно, тихо и скрыто. А лейкоциты их не видят, принимая за нормальные. Это и есть великая тайна. А наш паренёк отхватил бы за это очередную «нобелевку».
— Что-то у тебя в списке много лауреатов, — восхитился я.
— Потому что паренёк, когда уже стал бы седым мужем, открыл бы лекарство от рака, — просто пояснил Кузнецов. — Теперь понимаешь, почему они проклятые, и почему я не сомневался в том, что они должны быть просто исключены из жизни. Не смотря на нежный возраст, не смотря на всю их невинность и неподсудность, не смотря на противоречия с законом. Без сожаления и жалости, без сомнения и терзаний. Убедил я тебя?
— Почти.
— Что ж, вижу, ты всё ещё не готов поверить мне окончательно, — совсем почти пропал в густом облаке ватной глухой тьмы скорпион, только голосом обозначая своё присутствие. — Всё это не бред воспалённого мозга и не выдумка прихотливого ума. Будущее есть, оно прописано и я, сидя тут недавно в камере, смог кое-что увидеть из твоего будущего. Только ты мне сейчас опять не поверишь, пока не проверишь. А времени у меня на это нет. Поэтому я восстановлю в памяти эпизод из твоего прошлого. Я его тоже увидел тогда, когда событие это только собиралось случиться. Как-то, в один солнечный день к тебе подошёл некий человек. И попросил совета. Ты не хотел наставлять его на скользкий путь. И всё же не удержался и подкинул ему одну очень занимательную идею. В результате человека застрелили в тот же вечер. Это был отец той девочки, которую изнасиловал и убил мой недавний сосед, который теперь переведён в соседний блок. Было такое?
Я молчал. И лихорадочно соображал, откуда же могла произойти утечка? Ведь никого вокруг тогда в парке не было. Никто не видел, как он вообще ко мне подошёл. И тем более никто не мог слышать и понимать, о чём мы там говорили. Не «жучки» же на мне висят! Да если бы и они, кто мог бы передать эту информацию Кузнецову? Телевизора и радио у него нет. С контролёрами он не общается, по их же словам. Выходит, это правда? Он ясновидец? И я выдавил:
— А вот теперь это было убедительно…
