— Тогда, подводя итог беседе, я скажу тебе главное, — выпрямил спину скорпион и голос его по мере тирады креп, звенел, набирал силу горна, врезался мен в уши и вбивал туда сваи, на которых и вставала новая уверенность, сменившая собой скользкую веру и даровавшая долгожданный покой: — Меня называли аморальным. Это почти ругательство. Но именно в контексте наших представлений об этом. Потому что главная суть в том, что добро пассивно, а зло активно. Зло всегда в движении, оно есть практически составляющая жизни. А добро созерцательно за редким исключением заботы о выживании своего вида. И всегда добро в отличие от зла имеет свою неоспоримую мораль. А зло морали не имеет. И бороться с ней моралью добра бессмысленно и бесполезно. Зло можно победить только злом. Но и эти определения субъективны. Вселенная ни добрая, ни злая. Она нейтральная. Она в покое. Или в хаосе, если так понятнее. Бояться наказания незачем, некому наказывать, кроме собственной оценки своих действий — совести. Нет Ада, кроме того, что внутри тебя. Простить надо, прежде всего себя. Понять, что совесть это лишь самооценка, которую можно поменять. Подкрутить, как ручку настройки. А то и вообще отключить или вырвать. Я действовал в интересах своего вида в перспективе грядущих поколений. И считаю своё дело исключительно правым и благим. Ты действуешь в рамках своей компетенции, совершая не менее благое дело. Не такого масштаба, но такой же пользы. Поэтому твои сомнения и угрызения совершенно неуместны.
И пока он это говорил, тьма рассеивалась. Она сжималась, ёжилась, отступала, впитываясь в углы и там умирая. Свет от лампы пробивал её теперь снаружи без труда. Светоч нового уровня понимания разгонял её изнутри. Она исчезала. Я перевалил за горизонт событий, миновал терминатор чёрных дыр его глаз и узрел новый мир. Без сомнений и угрызений. Освещённую магистраль вместо зыбкой неверной тропки. Прекрасный и такой простой этап нового пути. Нового уровня осознания. Будто в нирвану провалился. Туда, где хаос имеет тонкий сложный выверенный порядок, а покой разлит в самом воздухе. И его сладкий вкус впитался благодатной божественной амброзией в меня, как в губку. И лишь маленькая толика последней горчинки тут же попала на язык:
— А как же быть с тобой? Ведь в рамках моей компетенции я должен буду пустить тебе пулю в затылок?
— И будешь прав. Я не боюсь смерти. Можно сказать, что я её жду, как избавления. Перехода в новое, неизведанное, но прекрасное состояние. Качественно новый, высокий астральный уровень. Свою миссию или задачу, или предназначение я тут выполнил. И зря теряю время. Следующий ход за тобой. Выпусти меня на волю через дуло твоего пистолета. И я скажу тебе: «Спасибо!». А ты останешься доволен тем, что и свой долг выполнил, и мне помог достичь абсолютного покоя. Вот так всё и выглядит на самом деле…
Вот оно. Истина. Тропинка в лабиринте, по которой льву меня уже не догнать. Фактически, это убойная порция снотворного для него. Теперь он надёжно замурован в каменных непробиваемых стенах лабиринта и спит крепким здоровым сном. Цемент отделки оказался крепче исходного раствора. Стены не развалить и не перепрыгнуть. Зверь в ловушке.
А я, наконец, спокоен и свободен!
Нечистая совесть, как осознание себя наперекор самому себе, всегда предполагает наличие идеала.
Вчера Татьяна написала в отдел кадров заявление. Собралась увольняться по собственному желанию. Вчера исполнился месяц с нашего тяжёлого разговора. И вчера же вечером она потребовала от меня определения и чёткого ответа. С определением у меня было всё в порядке. Я определился. Определился с отсутствием конкретики в делах и помыслах. Определился с собственной совестью. Определился и с решением по смене статуса с холостого на женатый. Я трезво, без тонкого завывания моего льва за каменной перегородкой, взвесил всё, подбил баланс и сделал вывод, что свадьба, семья и прочие атрибуты новой жизни мне абсолютно неинтересны и пугающе чужды. Нет у меня тяги к семейному гнёздышку. Не парная я птица. Не лебедь верный, и не журавль домовитый. Вот есть своё дупло, как у дятла, сижу в нём, долблю водку и мне хорошо.
Раньше долбил с горя и от неопределённости, а теперь от радости и уюта внутри себя и внутри дупла. И пусть с виду всё кажется разбросанным и немного пыльным. Я вижу в этом истинный порядок, первозданный хаос, где каждая вещь на своём месте, а не там, где ей положено быть по условиям игры в порядок. А пыль это временные досадные трудности. Надоест — вытру. Может, я по ней, как археолог, легко могу для себя определить возраст и срок возлежания того или иного артефакта на том месте, где его мудро расположил мой стихийный комнатный хаос?
Я художник, я так вижу!
