Советистан полностью

Как и во время посещения Туркменистана, в Узбекистане иностранцы должны иметь при себе достаточное количество долларов. С пластиковой картой здесь далеко не уедешь. Теоретически в Ташкенте есть банкоматы, принимающие Visa и Mastercard, но по большей части они не работают. К счастью, несколько банков в столице предлагают cash advance[27], но при этом берут сказочные сборы. На черном рынке очень ценятся однодолларовые купюры. Все гостиницы выставляют цены в долларах, а затем конвертируют их в местную валюту после того, как получат информацию о дневном курсе. За исключением государственных гостиниц, у которых разнарядка на использование официального курса, все остальные работают в режиме курса черного рынка. Поэтому приходится менять деньги там – не для того, чтобы заработать, а чтобы хотя бы не потерять. Технически покупать валюту на черном рынке незаконно, но занимаются этим все, даже полиция. Обменщики валюты стоят на определенных местах, как правило вблизи рынков, держа в руках полиэтиленовые пакеты, из которых торчат стопки купюр.

В центре Андижана, на углу, где находится черный валютный рынок, названия валют кружат в воздухе, словно шелест поэтических денежных слов.

– Киргизский сом!

– Доллар!

– Российский рубль!

– Евро!

Я подхожу к мужчине лет сорока с золотыми зубами и трехдневной щетиной.

– Хочу обменять 300 долларов США, – произношу я приглушенным голосом.

– Всего только 300 долларов? – кричит он в ответ. – Не больше? А евро не хотите? И киргизских денег нет?

Я качаю головой.

– По текущему курсу получите 840 000, годится?

Я киваю. Не делая ни малейшей попытки скрыть незаконную сделку, он вылавливает из грязного мешка восемь пачек банкнот, что вместе составляет 800 000. Отсчитав с бешеной скоростью 840 купюр по одной тысяче, скрепленных резинками, он передает их мне.

– Если понадобится еще, знаете, где меня найти, – подмигивает он на прощание.

Сумасшедшая инфляция научила узбеков мастерски считать деньги. Они могут пересчитывать толстенные пачки, ни разу не бросив взгляд на пальцы, которые точно и молниеносно пролистывают изношенные тысячные банкноты. Недавно были введены в оборот пятитысячные купюры, однако, похоже, они пока еще не циркулируют, потому что в настоящее время все суммы, вплоть до миллионов, выплачиваются тысячами и пятисотками.

Если не обращать внимания на мою сумку, свисавшую под тяжестью банкнот, я бы подумала, что попала на Средний Запад. По сравнению с Таджикистаном и Киргизстаном, Узбекистан выглядел очень по-современному. Сверкающие новые коричневые фасады современной архитектуры, на которых красовались рекламные объявления Fast Food[28]. По сути дела, на главной улице не было никаких других ресторанов; на глаза мне не попалось ни одного ресторана slow food[29]. Почти все вывески были написаны латинскими буквами. И хотя я все равно не понимала ни слова по-узбекски, но, одетые в латиницу, они воспринимались менее чужеродно. Тротуары кишели людьми. Большинство из них были одеты по-западному, только у нескольких женщин головы были покрыты. Не было видно ни одного мужчины с длинной бородой – обычным явлением в узбекских районах Киргизстана. В Джалалабаде мне попадались женщины, с головы до ног одетые в черный хиджаб; на этой стороне границы такая одежда была бы просто немыслима. Если кому-либо здесь вздумалось отпустить бороду или надеть на себя исламский наряд, то его, наверное, попросили бы пройти в отделение.