Для появления такого рода правил есть свои основания. По-видимому, размашистая традиция играть свадьбы по несколько дней подряд вместе с многочисленными семьями в прошлом представляла собой немалую проблему. В бедной стране, такой как Таджикистан, подобный закон был введен с целью помочь сохранить лицо малоимущим семьям, которые не могут позволить себе роскошные празднования. Остается вопрос, распространяется ли этот закон также и на семью президента. В мае 2013 г. на Youtube появилось позорное видео, на котором снят в стельку пьяный Рахмон, распевающий караоке на свадьбе своего сына. В клипе президент, пошатываясь, исполняет какой-то танец и при этом поет, ужасно фальшивя. Судя по наличию тысячи гостей, можно смело предположить, что праздник длился поболее трех часов.
Клип стал настолько популярен, что таджикские власти почувствовали необходимость на какое-то время заблокировать в стране Youtube.
В магическом свете полной луны мы добрались до следующей деревни, Нометкон. Покинутая деревня была пуста. Откуда-то поблизости раздавался предупреждающий собачий лай. Свет нигде не горел; простенькие глинобитные домики утопали в лунном сиянии. Навстречу нам вышел какой-то человек, сообщив, что в деревне он остался один, потому что остальные отправились на свадьбу. Нас провели в комнату, где мы могли расположиться на ночлег, и мужчина подал нам хлеб и зеленый чай.
На Ягнобскую долину опустилась ночь. Я заснула, как младенец. Когда я проснулась, занимался день.
– Хорошо выспалась? – Миронасар, тот самый старик с лисьим лицом со свадьбы, пристально смотрел на меня. Он вернулся из Бидефа сразу после утренней молитвы и уже несколько часов находился дома.
– Очень хорошо, – кивнула я.
– Еще бы, – сказал он, лукаво подмигнув мне. – Ты ведь спала на матрацах для новобрачных!
На дворе был сентябрь, приближалась пора сбора урожая. В последующие несколько недель, до первого снега, в долине отмечали свадьбы одну за другой каждую неделю, иногда даже каждый день. Люди ходили по свадьбам, не успевая больше ничего. На следующей неделе наступал черед одного из парней из деревни Миронасара, и к празднику все было готово. В углу лежала целая куча мягких красочных матрасов и большой деревянный сундук, наполненный чашками, ножами, пиалами, тарелками, тканями и другой домашней утварью, необходимой молодоженам. В комнате еще витал запах краски; в углу стоял маленький телевизор, с чьей помощью молодожены могли коротать свободное время.
Мы сидели и пили чай. Муким рассказывал о времени, проведенном им в Америке, Миронасар все слушал, но сам говорил мало. Он посмотрел в окно, и лицо его стало обеспокоенным.
– День идет к концу, – пожаловался он. – Работа заждалась. Нет времени сидеть и бездельничать.
Мы с Мукимом принялись паковать вещи, но Миронасар даже с места не сдвинулся.
– В этом году 14 февраля у меня умерла жена, – сказал он. – Так что теперь, после 58 лет уз брака, я снова стал холостяком. – Он медленно поднялся с пола. – Нужно продолжать работать. Никак нельзя сидеть сложа руки, теряя время попусту.
Однако с места он так и не стронулся. Когда мы уже было собрались идти, он вдруг снова заговорил о Зохибнасаре, своем первенце, который умер в Зафарабаде в возрасте 11 лет.
– Как бы мне хотелось, чтобы он был жив! Из всех 400 учеников в школе он был лучше всех по успеваемости и по поведению. На его похороны пришло пятьсот человек.
Он быстро заморгал, затем снова улыбнулся своей лисьей улыбкой.
– Когда ты вернешься в свою страну, то можешь написать, что где-то далеко-далеко, на краю земли, в отдаленной долине, ты повстречала старика, который пережил большую трагедию в жизни.
После получаса ходьбы дорога из гравия подошла к концу. Мы увидели желтый экскаватор, брошенный там неизвестно с каких пор в ожидании лучших времен. За его дугами виднелась узкая тропка, уводившая в долину с пышной флорой. С другой стороны реки стояло наполовину построенное здание новой школы долины. Пару раз по дороге нас обгоняли ягнобцы, тащившиеся верхом на ослах, тяжело нагруженных луком. Лук входит в список основных продуктов, таких как рис, масло, мыло и мука; закупать их приходится за пределами долины, потому что неплодородная почва позволяет выращивать лишь отдельные злаки, картофель и морковь. Все мужчины семьи отправляются по нескольку раз в год к устью долины, чтобы пополнить запасы продуктов и обменять коз и овец на необходимые предметы обихода. Ни у кого в долине нет денег на излишества, но вместе с тем они все в большой степени остаются самодостаточными, используя систему натурального обмена.
Через два-три часа пешей прогулки по узкой тропе мы наконец добрались до Пскона. Сегодня здесь проживает всего 13 семей, однако это не мешает ему оставаться одним из самых крупных кишлаков в долине. Мы плелись между простыми глинобитными домами, пока не подошли к крайнему дому, который принадлежал Саидмуроду, городскому мулле и благотворителю. Сюда стекались люди со всей долины в надежде получить исцеление.
