Ее рассказ не особо что-либо нам прояснил, но мы отказались от всяческих попыток что-то понять о семейных взаимоотношениях и историях замужества.
– А вы хотели бы снова выйти замуж?
– О, да! – услышали мы восклицание Нарсимох из амбара. Ее голос почти заглушался энергичным коровьим ревом.
На следующее утро мне разрешили встретиться с женой Саидмурода, Умримох. Когда мы с Мукимом зашли с ней побеседовать, она сидела на насыпи рядом с кухней и пила чай, окруженная со всех сторон детьми подруги и своими собственными.
– Ох-ох-ох, как все сложно, как все сложно в Ягнобе! – воскликнула она с легким смешком, когда я поинтересовалась о ее жизни в долине.
У нее был легкий, девичий голос, живые глаза и улыбка, освещавшая все лицо. Она кормила грудью младшую дочь, которой можно было дать около года. Рядом с ними сидел счастливый мальчик лет трех-четырех, весь в соплях. Умримох родилась в Зафарабаде в 1972 г., а в возрасте 16 лет вышла замуж за Саидмурода. Теперь ей стукнуло сорок один.
– У нас нет ни одной приличной печки, обогреваемся навозом. Чувствуете, как воняет? – рассмеялась Умримох. – Посмотрите мою одежду, какая грязная! – Она поднялась, демонстрируя свое заношенное по краям, полинявшее от грязи, ветхое цветастое ситцевое платье.
– Может, вам было бы лучше вернуться в Зафарабад? – спросила я.
Муким перевел.
– Жизнь в Зафарабаде, конечно, лучше чем здесь, – ответила она. – Но у меня нет денег. Для нас там также и работы нет. Я ведь безграмотная, едва умею читать и писать. Нам здесь лучше.
Она положила младшую дочку на пол. Счастливый сопливый мальчик тут же воспользовался возможностью, чтобы вскарабкаться к ней на колени. Обнаружив открытый доступ к груди, привычно приложился и стал сосать.
– Я хочу, чтобы мои дети получили образование, – внезапно очень серьезно сказала Умримох. – Двух старших сыновей мы отправили в школу-интернат в райцентр Айни, но через год они вернулись. Мы пытались заставить их поехать обратно, но они отказались. Сказали, что лучше в реку бросятся, чем вернутся в школу. – Она вздохнула. – Говорят, что в интернате их плохо кормят. Студенты нередко ложатся спать голодными, им дают плохой хлеб… Надеюсь, скоро у нас будет своя школа. Строительство здания почти закончено, школа будет недалеко от дороги. Вы ведь видели ее, когда шли сюда?
Мы кивнули.
– К сожалению, здание построено некачественно. Большая часть денег куда-то пропала, поэтому инженеру пришлось закупать дешевые кирпичи и полы такого низкого качества, что, боюсь, они не выдержат наши суровые, снежные зимы. Но самая большая проблема в том, что у нас нет учителей. Кому охота работать учителем здесь, в этой уединенной долине?
Когда мы упомянули о двух женщинах, с которыми встретились в амбаре накануне вечером, Умримох с подругой значительно оживились:
– Нарсимох сама родом из богатой семьи из Пскона, но жених был бедным, – сообщила подруга. – Она любила своего мужа, но не могла поладить с его семьей, чувствуя себя неважно в бедном кишлаке. Для нее все это было слишком тяжело. Его семья приехала сюда за ней, но следовать за ними она отказалась.
Отношения между Бибинасаб и второй женой не были столь радужными, как попыталась представить их сама Бибинасаб.
– Бибинасаб была чрезвычайно ревнивой, они даже дрались! – воскликнула Умримох. – Новая жена была и красивей, и сильней, чем она. В конце концов Бибинасаб не выдержала и вернулась в дом своего отца. После ее ухода муж выполнил все ее требования, предоставив развод ей и своей новой жене.
– Нет, конечно, она не принимала никаких противозачаточных, да и где бы она их здесь взяла? Я бы и сама не против чего-нибудь попринимать, – добавила подруга, указывая на малышку с короткими вьющимися волосами. – Это мой седьмой ребенок. Я ее не хотела. Я принимала лекарства, настойки из трав и все возможное, чтобы не иметь больше детей, но она все равно случилась. От наших мужчин не улизнешь.
– А как насчет беременности и родов? – поинтересовалась я. – Правда, что вы сами со всем справляетесь?
– В прошлом году, когда это случилось, я была на уборке урожая, – начала свой рассказ Умримох. – Внезапно почувствовала боль в животе. Вернувшись домой, родила дочь. Все произошло так быстро, что те, кто собирался приехать из кишлака, чтобы мне помочь, даже не успели доехать. Мой муж не поверил мне и кричал, что я должна вернуться ему помогать.
– После родов нам разрешают денек отдохнуть, – сказала подруга. – А потом снова за работу. Над ленивыми, теми, кто не хочет работать, все остальные женщины смеются.
– Если ребенок появляется на свет мертвым или умирает во младенчестве, мы его оплакиваем, – сказала Умримох. – Но недолго, ведь жизнь должна идти своим чередом, но мы все равно оплакиваем, и это нам помогает.
К нам подошел мальчик и сел рядом.
– Это Ражабал, мой второй сын, – улыбнулась Умримох. – Ему 14 лет.
Он был настолько маленький и хрупкий, что на вид ему нельзя было дать больше восьми.
– Кем ты станешь, когда вырастешь? – спросила я. – Врачом или учителем, а может, футболистом?
