В этих условиях насущной задачей стало вовлечение в жилищное строительство, коммунальное обслуживание и продовольственное снабжение городского населения, что означало формирование той традиционной архитектурной среды с малоэтажной застройкой и приусадебными участками, которая так осуждалась идеологами соцгорода. В июле 1929 года Кузнецкстрой, ссылаясь на свою смету, категорически оспаривал предложения Сибкрайкомхоза об увеличении доли деревянных жилых домов в своих рабочих поселках[841]. В декабре 1930 года Цекомбанк, «в порядке обсуждения», противопоставил идее каменного дома-коммуны идею «коммуны домов», состоящую из восьми-, двенадцати– и шестнадцатиквартирных деревянных стандартных зданий[842]. В июле 1935 года краевые власти уже требовали от промышленных предприятий активнее «использовать опыт Донбасса с развертыванием индивидуального рабочего строительства»[843]. В годы Великой Отечественной войны (1941–1945) и послевоенное десятилетие малоэтажное и индивидуальное жилищное строительство из местных материалов с приусадебными участками стало доминирующим в городах Западной Сибири[844].
Таким образом, в 1930‑х – начале 1950‑х годов преодоление кризисных явлений в застройке городов шло по пути отказа от градостроительных концепций, заострявших негативное воздействие ведомственных механизмов осуществления архитектурно-градостроительной деятельности, тогда как сами механизмы, несмотря на нараставшую их критику, оставались неизменными. С постепенным осмыслением болезненного опыта первой пятилетки в представлениях о значении градостроительных факторов все постепенно вставало на свои места. В наиболее полной мере этот реализм проявился в градостроительной практике горсоветов и краевых властей Западной Сибири.
Показателен своеобразный возврат к идеям А. Вебера об объединении старых и новых капиталовложений, застройки и благоустройства, который происходил в течение предвоенного десятилетия. Идеологи соцгорода – Л. М. Сабсович, Н. А. Милютин и С. Г. Струмилин – в конце 1920‑х – начале 1930‑х годов выступали за децентрализацию существующей промышленности и крупных городов и против «соединения» («агломерации») старого и нового строительства[845]. Для них «веберовский закон агломерации» отражал не объективную закономерность городского развития, а стихийность «капиталистического города», совершенно недопустимую при советском, плановом ведении хозяйства[846]. Как утверждал в 1930 году Струмилин, «стихийное разрастание социалистических городов исключено»[847]. Уже в 1927 году он был уверен, что с финансовой точки зрения не будет разницы, где создавать новые промышленно-селитебные районы: при старых городах или на пустом месте[848]. В 1930 году децентрализация обосновывалась им еще более категорично: «Выгоднее построить новый завод на новом месте. А для нового завода потребуется и новый город»[849].
