Представитель Томского горсовета докладывал на заседании НТС НККХ в октябре 1935 года: Томску нужен «все-таки завод, который даст возможность благоустраивать город, ибо пока что вузы нам в этом отношении ничего не дают». Через призму интересов города рассматривалось и размещение промышленности[863]. Если при составлении проекта планировки Омска децентрализация новой промышленности рассматривалась как неизбежное зло, вызванное дисперсным размещением предприятий в дореволюционный период, то для Томска это стало ведущей идеей районирования. Разработку генплана вел тесно связанный с НККХ Запсибпроект, созданный Крайисполкомом в начале 1930‑х годов на основе Запсибгорсоцстроя. При поддержке горсовета и НТС НККХ он реализовал внесенное последним в 1935 году новаторское для того времени предложение – рассредоточить новую промышленность. Отказ от единого крупного промрайона дал ряд преимуществ. Во-первых, был рационально организован внутригородской транспорт, так как при вытянутой конфигурации города было целесообразно расположить фокусы движения (промышленность) в его противоположных концах. Этим устранялись порожние направления, уменьшался необходимый подвижной состав и снижалась себестоимость перевозок[864]. Во-вторых, благодаря этому удалось привлечь средства промышленности «в дело реконструкции Томска». В 1935 году эксперты НККХ опасались, что с концентрацией промышленности на периферии там возникнет рабочий поселок и тогда «нет никакого сомнения, что горсовет не сможет заставить его [завод] расселяться в пределах существующего города». Чтобы избежать этого, новые предприятия размещались рядом с существующими кварталами (с необходимыми санитарными разрывами). А под жилищное строительство отводились не свободные участки, а «преимущественно обжитые кварталы с амортизировавшимся жилфондом»[865].
О том, что опасения НККХ были небеспочвенны, свидетельствует пример Барнаула, генеральную планировку которого по договору с горсоветом вел тот же Запсибпроект. В Барнауле, как и в Томске, горсовет, эксперты НТС НККХ и проектировщики стремились поддержать преемственность и включить в новую планировку старый город[866]. Однако их планам помешал компактный промрайон, созданный в начале 1930‑х годов на северной периферии города. При размещении здесь Барнаульского меланжевого комбината (БМК) в 1932 году горсовет вместе с краевыми властями выступил против площадки на противоположном, правом берегу Оби и добился постройки комбината на Глядени, как можно ближе к существующему городу[867]. Для периода первой пятилетки, когда новые промышленные предприятия строились в отрыве от сложившихся поселений, это решение было прогрессивным. Однако Гляденская площадка находилась в 10–12 километрах от центра города. Концентрация транспортных потоков в одном направлении создала серьезные проблемы организации внутригородского транспорта. При промрайоне сразу возник изолированный от остального города поселок (соцгород), поглощавший все средства промышленности. Действовавшие здесь БМК и Архитектурно-планировочная мастерская Наркомлегпрома игнорировали интересы города и вели свои проектно-строительные работы без согласования с Запсибпроектом[868]. Представитель горсовета на заседании НТС НККХ в мае 1935 года так характеризовал градостроительную политику БМК: «Что значит соцгород по меланжистам? Это означает – территория обособленная, замкнутая от города Барнаула» во всех отношениях – инженерном, транспортном, культурно-бытовом и т. д.[869] Созданием одного крупного промрайона был запрограммирован разброс средств, который отрицательно сказался как на застройке нового поселения, так и на реконструкции и благоустройстве старого города.
