Согласно сведениям Цекомбанка СССР, представленным на заседании Урало-Кузнецкой комиссии 10 марта 1931 года, по Кузбассу общая цифра всех капиталовложений (промышленности, транспорта, исполкомов и кооперации) в жилищное и коммунальное строительство составляла лишь 50 миллионов рублей: из них 47 миллионов рублей были средствами промышленности и около 3 миллионов – средствами непромышленных организаций[813]. То есть в это время для новых городов Кузбасса выделялись лишь средства промышленности, на которые можно было построить только фрагмент города – часть жилого фонда. Собрание этих домов нельзя считать даже жилым районом, поскольку здесь отсутствовали все элементы городского оборудования и благоустройства – водопровод, канализация, транспортно-дорожная сеть, культурно-бытовые сооружения, озеленение и т. д. В сметах строительных управлений промышленных предприятий все выглядело так, будто бы речь шла не о создании новых городов, а о постройке минимально необходимых жилищ в городах уже существующих. Жилищ, которые после завершения строительства оставалось лишь «подключить» к словно бы уже имевшимся на месте общегородским инженерным коммуникациям и сетям культурно-бытового обслуживания. Кроме того, эти жилища охватывали далеко не все население города. Как следует из материалов обследования рабочих поселений Кузбасса, проведенного Сибкрайкомхозом в 1928–1929 годах, «в исчислениях по 5-ти летнему плану промышленности» учитывалась численность только «постоянно занятых на эксплуатации рабочих» (так называемых «эксплуатационных рабочих»), которые, будучи «мерилом производства», составляли лишь 20,0–16,7% от «общего числа рабочих с их семьями», или 19,8–9,0% от общей численности населения[814]. Так, согласно смете Кузнецкстроя 1929 года, к 1934 году он должен был обеспечить жилищами только 12 253 человека (70% эксплуатационных рабочих с семьями)[815]. Между тем уже к началу 1932 года возникший при КМК город имел следующие показатели: общая численность рабочих – 46 тысяч, все население – свыше 200 тысяч человек[816].
Отсутствие городов в сметах имело и другие негативные последствия. Одним из них стало отсутствие городских строительных организаций – серьезная, так и не решенная государством в конце 1920‑х – начале 1950‑х годов проблема. Поскольку новые города Западной Сибири не рассматривались как самостоятельные объекты строительства, то правительством не были запланированы финансовые средства для создания крупных городских строительных организаций и соответствующей строительной инфраструктуры гражданского профиля. А без них освоить средства на гражданское строительство было практически невозможно. Об этом говорилось на совещании по строительству Южного Кузбасса в июле 1935 года: «При строительстве завода мы в большинстве случаев имеем только одно строящее ведомство, которое ведет работу по строительству завода, в строительстве же города, как такового, участвуют почти все наркоматы, все ведомства»[817]. Однако, в отличие от завода, который строился специализированной строительной организацией, город аналогичного стройуправления не имел и поэтому ассигнуемые «всеми» средства не могли быть освоены. Прямым следствием этого положения дел стало отсутствие, например, механизации, и поэтому все гражданское «строительство велось такими методами, которыми большой город построить невозможно»[818].
