Практика приближения новых поселений к своим градообразующим предприятиям имеет определенное сходство с рекомендациями экономистов Госплана СССР, того же С. Г. Струмилина, которые рассчитывали таким образом сократить затраты. Однако, как следует из материалов Запсибгорсоцстроя и всей последующей практики застройки и функционирования городов Западной Сибири, в перспективе эта мера вела к прямо противоположному результату. Размещение жилищного строительства вблизи заводов и шахт вело к возникновению не городов, а ряда отдельных, изолированных друг от друга колоний (жилых районов)[883], разбросанность которых прямо определялась разбросанным размещением промышленных предприятий[884]. Вследствие этого будущие города сразу охватывали огромную площадь с большим процентом незастроенных территорий – «разрывов». Для объединения такого «города» в функциональное целое общегородскими коммуникациями и районными культурно-бытовыми центрами требовались огромные расходы, которых так стремился избежать Госплан. Во второй половине 1930‑х – конце 1950‑х годов негативные последствия расчлененной планировки уже не вызывали сомнений. Так, выступая в январе 1958 года в Новосибирске на Совещании по вопросам планировки и застройки городов Западной Сибири и Кузбасса, главный архитектор Ростова-на-Дону А. Я. Ребайн называл Новосибирск «городом растерзанной застройки» и говорил, что тот произвел на него «впечатление города, строящегося стихийно, беспланово, города на который наложили печать ведомственные интересы <…>. Только этим можно объяснить ту чересполосицу, ту разбросанность, которая имеется в городе»[885]. Он сравнивал показатели Ростова-на-Дону и Новосибирска: при почти одинаковых численности населения и протяженности трамвайных путей и инженерных коммуникаций у Новосибирска площадь в 3,5 раза больше. В результате значительная часть его инфраструктуры работает вхолостую, когда, например, «трамвай несколько км идет по степи, где нет никакой застройки», а многие районы не благоустроены и не имеют связи с центром города. Ребайн считал, что «государству очень дорого обойдется такая планировка», требующая огромных непроизводительных затрат при прокладке всех коммуникаций: водопровода, канализации и т. д.[886] В Кузбассе аналогичная проблема резкого отставания инженерного оборудования и благоустройства от территориального роста городов стояла еще острее[887].
Почему жилые районы новых городов не проявили тенденцию к объединению? Во-первых, горсоветы, заинтересованные в таком развитии, не смогли занять положение активных участников градостроительного процесса. За исключением Кемерово, где имелся небольшой коммунальный фонд, остальным горсоветам и горкомхозам Кузбасса управлять было просто нечем, и они остались на положении статистов[888]. Во-вторых, этому мешала строительная политика промышленности – единственного крупного застройщика. Построив свою часть жилого фонда, управления заводов и шахт сосредоточили его эксплуатацию в своих руках[889] и вели дальнейшую застройку вблизи своих предприятий[890]. Как докладывал в 1931 году Запсибгорсоцстрой, «наиболее ярко выраженная тенденция [промышленных] организаций» проявлялась в том, что они «принимают все меры к полной обособленности своей работы» друг от друга и горсоветов: «Каждая организация конечной задачей берет только себя, наличие своих рабочих» и, исходя из этого, проектирует строительство «не только жилых домов, а и школ, амбулаторий, столовых, ларьков и пр.»[891]. При каждом предприятии возникли карликовые «общественные центры» – группки культурно-бытовых учреждений, обслуживающие только «своих» рабочих[892]. Все это жилищное и культурно-бытовое строительство велось «совершенно без системы и без всякой связи с будущим строительством не только новых городов, а и обслуживающих учреждений»[893]. Так как планы стройуправлений заводов и шахт «в большинстве случаев носят узковедомственный характер, [и] с общим объемом работ и задачами строительства города не увязываются», то «комплексная проработка мероприятий по строительству города отсутствует»[894]. В частности, это проявилось в том, что незастроенные участки между колониями, потенциальные парки культуры и отдыха, быстро занимались объектами промышленной инфраструктуры (коммуникациями, зонами отчуждения, складами, карьерами и т. п.), которые разрезали территории будущих городов, все более изолируя колонии друг от друга[895].
