Таким образом, привязкой селитьбы к промышленности изначально закладывалась неустранимая в дальнейшем центробежная тенденция в развитии новых городов: жилые районы (колонии) разрастались при своих предприятиях, а не росли друг к другу. Показательно, что к концу 1950‑х годов, когда концепция соцгорода Госплана СССР 1929–1930 годов была уже забыта, негативные последствия в развитии новых городов связывались не с установкой центральных инстанций на равномерное размещение промышленности и децентрализацию селитьбы, а исключительно с интересами отдельных предприятий, которые на практике сами оказывались заложниками сложившихся объективных условий.
Ведомственная организация народного хозяйства страны во многом определяла ход и результаты градостроительных процессов в Западной Сибири первых пятилеток. Все, что выходило за рамки ведомственности, противоречило ей, как правило, оставалось нереализованным. Одним из таких междуведомственных явлений был город. Поэтому надо считать закономерным, что в течение рассматриваемого периода так и не удалось создать необходимые межведомственные инструменты финансирования и строительства городов, а решение градостроительных проблем внутриведомственными методами вело к негативным последствиям, так как противоречило комплексной природе города. Не понимая разную природу города и промпредприятия, центральные инстанции заложили в планы индустриализации так и не осознанное ими в дальнейшем противоречие: асинхронность создания градообразующих предприятий и обслуживающих их поселений. В условиях форсированной индустриализации привязка города к промпредприятию означала необходимость одновременного, такого же форсированного городского строительства, что требовало экстраординарных организационно-финансовых мероприятий. Ведь города были более сложным, междуведомственным явлением, они стоили дороже своих градообразующих предприятий и традиционно формировались куда более медленными темпами – в течение многих десятилетий. Поэтому ведомственный комбинат-гигант мог быть построен в течение одной пятилетки, а необходимый для его обслуживания междуведомственный город – нет. И поскольку никаких революционных преобразований в сфере финансирования и строительства городов не произошло, то вполне закономерно, что новые промышленные города продолжали строиться старыми методами, а их создание растянулось до конца XX века.
Решающую роль в градостроительных процессах первых пятилеток играли ведомственные механизмы финансирования и строительства городов. В этих условиях город был реализован лишь в своей ведомственной части – как собрание тех фрагментов застройки, которые принадлежали основным ведомственным застройщикам. Основной градостроительный элемент конца 1920‑х – начала 1940‑х годов – та часть города, которая финансировалась промышленностью и была представлена в сметах промышленных предприятий. С одной стороны, только этот, «промышленный» фрагмент города был реализуем на практике, так как только у промышленности были крупные строительные организации и необходимые категории снабжения. С другой стороны, это была меньшая часть города (10–30% капиталовложений), фактически необходимого для обслуживания градообразующего предприятия. Сам по себе этот ведомственный фрагмент застройки был нежизнеспособен: искусственно, на уровне сметы, «вырезанный» из большого, междуведомственного города, он не имел необходимой инфраструктуры (схема 2). Как показало последующее развитие городов Западной Сибири, главная проблема была в том, что часть не только не могла ни заменить, ни вместить целого, но и не могла без него нормально функционировать. Неполноценность ведомственного фрагмента застройки («некомплектного», «недостроенного» города) диктовала необходимость его соединения («агломерации») с чем-то еще. Здесь уже на рубеже 1920–1930‑х годов возникли две основные тенденции, каждая из которых направлялась своей группой участников градостроительного процесса.
