Поскольку города стоили дороже своих градообразующих предприятий, то наиболее экономичным оказался принцип «агломерации», отстаиваемый краевыми и городскими властями: максимальное приближение новых промышленно-селитебных районов к существующим крупным городам. Так как последние в известном смысле тоже были «недостроенными», то такая политика способствовала взаимному «доукомплектованию» старых и новых фрагментов. Этот подход полностью соответствовал природе города, долговременный характер формирования которого выдвигал в число важнейших задач поддержание градостроительной преемственности, которая создавала условия для накопления капиталовложений, застройки и благоустройства. Менее однозначным представляется подход промышленных предприятий – заводов и шахт. С одной стороны, на своем, низовом уровне они доводили до логического конца принцип децентрализации городов, выдвинутый Госпланом и ВСНХ; привязывая к градообразующим предприятиям жилые районы, решали насущные задачи строительства, транспортного и коммунального обслуживания последних. С другой стороны, в долгосрочной перспективе «агломерация» с промпредприятием вела к негативным последствиям. Во-первых, она направляла развитие городов по центробежному пути, чем крайне удорожала, зачастую делая невозможным, создание общегородской инфраструктуры – объединение ведомственных фрагментов в город. Во-вторых, поскольку промпредприятие по определению не могло заменить город, такая «агломерация» не решала основных проблем некомплектности ведомственного фрагмента жилой застройки. А это означало, что этот фрагмент все равно предстояло «достраивать» до целого междуведомственного города, который значительно превосходил свое градообразующее предприятие по стоимости и объемам строительства. Получается, что отстаиваемый ВСНХ и Госпланом принцип создания городов при промышленных предприятиях напоминал, используя метафору, приготовление «каши из топора» (одного из чего-то совершенно другого), с той только разницей, что издержки в конечном счете пришлось нести всем участникам градостроительного процесса – так как отсутствие городов в районах новостроек било по всем.
Градостроительные концепции соцгорода и соцрасселения Госплана и ВСНХ, разработанные внутри своих ведомств и, вопреки этому, нацеленные в межведомственное пространство, вследствие этого противоречия оказались неприменимы на практике. Их трансформация началась одновременно с началом их реализации. Концепция соцгорода Госплана СССР 1929–1930 годов не отвечала ведомственной организации финансирования и строительства городов, существующей домостроительной базе и противоречила задачам индустриализации страны. В этом смысле она была нереализуема. Можно высказать предположение о странных на первый взгляд манипуляциях Госплана с цифрами с целью занижения общей численности населения новых промышленных городов и через это – всех затрат на гражданское строительство[896]. Видимо, доступными ему методами Госплан фактически пытался отождествить фрагмент города, финансируемый промышленностью, со своим умозрительно сконструированным соцгородом. Если это так, то своя, на уровне цифр, логика в этом была, так как эта часть действительно стоила дешевле целого (схема 2). Говоря о внутренних противоречиях концепции соцгорода, нельзя забывать о ее вторичности – она была производной от концепции соцрасселения. Госплан начал ее разработку только в 1929 году, когда ключевые градостроительные решения о размещении производительных сил были уже приняты, а идеологические «рогатки» в виде антивеберовских установок расставлены. В результате концепции соцгорода и соцрасселения были выстроены через третьестепенный элемент – промышленное предприятие.
