В историко-партийной литературе история возникновения притрассовых городов и поселков реконструировалась фрагментарно, в первую очередь в рамках решения «более актуальных» на тот момент задач написания истории строительства БАМа и обычно сводилась к анализу обеспеченности социально-экономических условий труда и быта транспортных строителей. Ведомственность упоминалась историками как один из недостатков, «пороков» стройки. С отсутствием координации между ведомствами, доминированием «узковедомственных» интересов над государственными связывались отставание в жилищно-гражданском строительстве, диспропорциональность в организации и обустройстве тех или иных социальных объектов, «трущобный» тип застройки и прочие проблемы[906].
В последние десятилетия в изучении истории БАМа стали часто использоваться методы устной истории и исторической антропологии. Ведомственность фигурирует в рассказах участников и современников комсомольской стройки о практиках распределения жилья, создании жилищно-коммунальных служб в притрассовых поселках, внешнем благоустройстве городской среды, особенностях торгового и бытового обслуживания стройки и пр.[907] Отдельно следует упомянуть проект «Байкальская Сибирь: фрагменты социокультурной карты», где на основе методов гуманитарной географии было описано пространство сибирских городов и поселков, в том числе его ведомственная структура, через восприятие местных жителей[908]. В рамках проекта «Конфигурации „отдаленности“: взаимоотношения человека и транспортной инфраструктуры в регионе Байкало-Амурской магистрали (CoRe)» при поддержке Австрийского научного фонда международная группа исследователей под руководством П. Швайтцера опубликовала ряд научных статей, посвященных современному БАМу[909]. Как отмечают сами авторы, они стремились описать местную социальную жизнь вне макроэкономического или геополитического значения магистрали, концентрируясь на личном опыте жителей региона и отказавшись как от чрезмерного восхваления достижений стройки, так и от критики строительства и развития БАМа[910].
Таким образом, несмотря на большое количество работ, о ведомственности в проектировании и возведении городских поселений районов БАМа исследователи говорили мало. Возникает вопрос, насколько вообще категория ведомственности применима к истории строительства магистрали и хозяйственного освоения прилегающих территорий, можно ли считать БАМ большим единым ведомством или точкой пересечения нескольких ведомств.
Размышляя об этом, следует обратиться к особенностям восприятия БАМа участниками и современниками данного проекта, которые до настоящего времени проживают в притрассовых поселках и выступают живыми носителями памяти о комсомольской стройке. Анализ устноисторических нарративов бамовцев, собранных автором в ходе многочисленных полевых работ в районах западного и центрального участков магистрали, позволяет заключить, что БАМ для его строителей символизирует не столько саму железнодорожную магистраль, сколько ударную комсомольскую стройку, утопический модернизационный проект по вовлечению в народно-хозяйственный оборот малоосвоенных северных территорий Сибири и Дальнего Востока, проект обновления стагнировавшей советской системы, именуемый советскими публицистами «вторым Транссибом», «стройкой века», «дорогой в будущее». Со всех концов страны на строительство БАМа отправились молодые люди, в мотивации которых, по мнению советских социологов, преобладали нравственно-патриотические и романтические импульсы, такие как «желание участвовать в освоении Сибири», «стремление испытать себя в трудных условиях», «проверить себя в настоящем деле»[911]. Судя по личным дневникам, письмам, а также воспоминаниям строителей, с БАМом они часто связывали обновление собственной жизни, придание ей новых смыслов, укрепление веры в пошатнувшиеся идеалы развитого социализма. Для многих стройка выступала своеобразной точкой отсчета, перезагрузки собственной жизни. Часто с просьбами отправить на строительство магистрали обращались люди, завершавшие очередной этап своей биографии: выпускники учебных заведений, демобилизованные из рядов советской армии, отбывшие срок заключения, пережившие развод или создавшие новую семью[912].
