Доступность жилья является одним из важнейших показателей оценки качества жизни. Советская власть в 1920‑х годах решала этот вопрос путем регулирования имущественных отношений через обобществление и муниципализацию городского жилищного фонда. Однако местные Советы имели ограниченные финансовые возможности не только для строительства нового жилья, но даже в вопросе содержания и благоустройства уже имеющегося жилищного фонда. Поэтому с развертыванием политики индустриализации ставка была сделана на стимулирование жилищного строительства союзными и республиканскими ведомствами и входящими в их структуру промышленными предприятиями. Для этого в плановых заданиях и сметах на капитальное строительство предусматривались расходы на возведение жилья для рабочих и специалистов. Кроме того, для покрытия текущей потребности в жилье им передавалась часть жилищного фонда, ранее принадлежавшего местным Советам. Показательным здесь является тот факт, что если в 1918–1928 годах государственными предприятиями и ведомствами было построено только 11,6% (23,7 из 203 миллионов кв. м) всего нового жилья в стране, то в годы первой и второй пятилеток доля предприятий и ведомств составляла уже от 55 до 57% всего нового строительства. В последующие несколько лет (1938–1950) их доля постепенно снижалась с 42 до 36% за счет увеличения объемов колхозного жилищного строительства[1008].
К сожалению, оценки общих объемов жилищного фонда СССР в середине ХX века затруднены тем, что советские статистические органы вплоть до 1980‑х годов не вели специальный учет жилищного фонда, находившегося в личной собственности граждан в сельской местности. Даже при проведении жилищной переписи 1959 года эта часть жилищного фонда не попала во внимание ее организаторов. Поэтому применительно к 1960–1970‑м годам для анализа доступны только данные о городском жилищном фонде, а для 1950‑х годов – только об обобществленной части городского жилищного фонда.
В 1950 году городской обобществленный жилищный фонд СССР составлял 203 миллиона кв. м. Из этого объема 86,5 миллиона кв. м (43%) принадлежало местным Советам и 116,5 миллиона кв. м (57%) – министерствам и ведомствам[1009]. К 1953 году по отдельным городам это соотношение выглядело следующим образом: если в Москве из 21,8 миллиона кв. м обобществленного жилищного фонда на его ведомственную часть приходилось 38%, а в Ленинграде из 15,9 миллиона кв. м – только 23% (остальное принадлежало местным Советам), то в Иваново доля ведомственного фонда была уже 61%, в Туле – 62%, в Горьком – 63%, в Куйбышеве – 65%. Наибольшие диспропорции наблюдались в городах, где в годы индустриализации были построены или куда в годы войны были эвакуированы крупные промышленные предприятия. Так, доля ведомственного жилья в Свердловске достигала 79%, Новосибирске – 88%, Челябинске – 91%. Абсолютными рекордсменами по этому показателю были крупные моноотраслевые центры – Магнитогорск (97%) и Караганда (98%)[1010].
Здесь следует заметить, что около 18 миллионов кв. м (9%) всего обобществленного городского жилищного фонда составляли бараки, которые продолжали строиться, несмотря на правительственный запрет, действовавший с 1943 года. За 1945–1950 годы в стране появилось 5,5 миллиона кв. м новых бараков. Всего к 1950 году в барачном фонде проживало более 3,5 миллиона человек. В 1952 году в Москве в бараках проживало 337 тысяч человек, в Горьком – 99 тысяч, в Свердловске – 95 тысяч, в Челябинске – 90 тысяч, в Куйбышеве – 85 тысяч. 98% барачного жилья в городах находилось именно в структуре ведомственного жилищного фонда[1011].
Тем не менее большая часть строящегося в эти годы ведомствами жилья все же относилась к категории капитальных домов, оснащенных современными видами благоустройства. Но и здесь не обходилось без своих сложностей. Ведомственный подход к жилищному строительству зачастую приводил к тому, что данная сфера оказывалась менее приоритетной для ведомств по сравнению с решением задач ввода новых производственных мощностей, и поэтому она финансировалась по остаточному принципу. Если за срыв плановых сроков ввода пусковых объектов капитального строительства в отношении директора предприятия и ответственного чиновника из курирующего ведомства могли последовать серьезные оргвыводы, то срыв сроков ввода жилья для рабочих или нарушение директором предприятия постановления правительства о запрете на возведение временного жилья и жилья барачного типа не влекли для него никаких тяжелых последствий. В результате сроки строительства жилья ведомствами регулярно срывались, а выделенные капиталовложения не осваивались. Иллюстрацией здесь могут служить данные, приведенные в таблице 1.
