Представлен на страницах «Крокодила» и положительный образ хозяйственного руководителя, хотя сюжетов, посвященных его рассмотрению, было значительно меньше (см. табл. 7).
Среди образов положительных руководителей чаще фигурировали управленцы местного уровня (около пятидесяти фрагментов), реже центрального и регионального (шестнадцать и шесть фрагментов соответственно). Данное количественное соотношение отражало общую закономерность более пристального внимания журнала к местному руководству.
Презентуемый на страницах издания образ положительного хозяйственного руководителя местного уровня отличался внешней простотой и непритязательностью: «ничем не примечательный гражданин с зеленой папкой подмышкой»[1249], «скромный человек небольшого роста»[1250]. Черты характера были прописаны более детально: «серьезен, горяч, энергичен и напорист»[1251], в то же время непримирим к любым проявлениям лицемерия и ханжества: «Он этих пузырей надувных не любит, если заметит, такую накачку даст, что клочья полетят!»[1252] Положительные черты образа были усилены описанием биографии и заслуг героя, не последнее место среди которых занимало военное прошлое руководителя[1253], наличие наград[1254]. Важной характеристикой хорошего хозяйственного управленца был профессионализм. Радение руководителя за успешность предприятия проявлялось в его тесном взаимодействии с коллективом: директор предприятия спускался в цеха, общался с коллективом и т. п. Порой на страницах издания профессионализм и небезразличное отношение руководителя к работе определялись в эпическом ключе: «Имя его хорошо известно среди специалистов того дела, которому он отдал себя всего целиком, без остатка»[1255].
Образы «хороших» хозяйственных руководителей центрального и регионального уровня не прописывались с портретной детальностью. Положительность их имиджа проявлялась в принятии решений и запуске предприятий, повышающих эффективность работы отрасли[1256], справедливых санкциях в отношении расхитителей государственной собственности и предприятий-бракоделов[1257], награждении отличившихся работников[1258].
Конструирование на страницах издания образа положительного руководителя зачастую осуществлялось с использованием приема антитезы. «Хороший» хозяйственный руководитель противопоставлялся фигурам нерадивых управленцев, с которыми он вступал в «борьбу», преследуя не корыстные цели, а радея за благополучие предприятия. В этом смысле в материалах «Крокодила» находила отражение общая тенденция советского гуманитарного дискурса 1930–1950‑х годов, в русле которой различные формы экстремума (борьба, противостояние, преодоление) имели положительные коннотации, трактуясь как нормы советского бытия и маркируя «правильный» путь развития[1259].
Как правило, означенное «противостояние» разворачивалось между руководителями разных уровней. Статистически более частым фрагментом была «борьба» местных руководителей с бюрократами регионального уровня. Данная практика реализовывалась в письмах и жалобах «героев» в различные инстанции, с требованием выполнить обязательства, дать дорогу проектам и «урезонить» «бессовестных поставщиков» и равнодушный «бумажный люд» с их «пустыми обещаниями, фальшивыми посулами и клятвами»[1260].
Идея противостояния воспроизводилась и на уровне «руководитель – общественность». В текстах фельетонов вскрывалась ошибочность суждений граждан, порочащих «хороших» хозяйственных руководителей. В фельетоне В. Надеина «Ядовитая авторучка» инженер Осокин, жалующийся на начальство, оказывался мстительным «кляузником»[1261]. В рассказе Б. Данелия «Дело не в шляпе» Д. Грипасов – предполагаемый хапуга-тунеядец, по мнению общественности живший на нетрудовые доходы, оказывался «передовиком, общественником, хорошим семьянином», руководителем бригады коммунистического труда[1262]. Данная тенденция более рельефно читалась в изданиях начала 1960‑х годов, контрастируя с текстами «Крокодила» 1950‑х годов, в которых обличающий начальство «глас народа» был инструментом, позволяющим вскрыть истинное лицо «разложившегося» хозяйственного управленца.
