Вот эта узколобая ведомственность, отсутствие политического чутья и большевистской партийности, это явилось следствием того, что мы, мол, сами с усами, без ЦК справимся. <…> Эта ведомственность выражалась не только в отрыве от ЦК, но и внутри у вас была чрезвычайно интересная постановка, существовала такая система руководства. Я не знаю, можно ли это назвать ведомством. Это тоже ведь была централизованность сверху донизу, а такого законченного ведомства у нас не существовало. Это не было связано по-настоящему и главным образом не пронизано большевистским руководством снизу доверху, так что данный коллектив снизу доверху трудно себе представить[372].
На этом переломном пленуме ЦК чекисты подверглись наиболее жесткой критике за следование ведомственным интересам. Нарком иностранных дел М. М. Литвинов жаловался на работу НКВД: «Мы все люди более или менее ведомственные, но в Наркомвнуделе этот принцип ведомственности доведен до геркулесовых размеров. <…> НКВД был не особенно разборчив, но назначал агентом, кого угодно, и в результате получалось много ненужной макулатуры, а то и дезинформации»[373]. Начальник Главного управления государственной безопасности Я. С. Агранов оправдывался на пленуме: «Аппарат органов государственной безопасности воспитывался старым руководством НКВД в лице т. Ягоды в духе узковедомственного патриотизма. <…> никакого собственного дома, собственного ведомства у меня, как и у подавляющего большинства большевиков-чекистов, нет и быть не может, что мы никогда не противопоставим своих ведомственных интересов интересам нашей партии»[374]. Секретарь Президиума ЦИК СССР И. А. Акулов так вспоминал свою работу в органах госбезопасности:
Я ни в одном учреждении, ни у одного руководящего работника не встречал такой ведомственности и исключительности, какая была присуща Ягоде. Ягода воспитывал этот дух ведомственности, исключительности и корпоративности, и многие работники, занимавшие немалые места в аппарате, следили за ним. Сознание того, что чекисты – прежде всего большевики, что это вооруженный отряд партии, отряд, поставленный на один из ответственнейших участков нашей работы, сознание, что чекисты – прежде всего члены партии, это сознание аппарату не прививалось. <…> Должен сказать, что за то время, которое я пробыл в органах НКВД, тогда еще ОГПУ, мне не удалось преодолеть этого ведомственного сопротивления, которое шло со стороны определенной части аппарата. Недостатком моей работы в органах ОГПУ было, что я ни в какой мере не сумел преодолеть этой ведомственности и этой исключительности аппарата, насаждавшейся Ягодой, и я за это несу ответственность[375].
Но это покаяние никого не спасло, вскоре после пленума Ягода, Акулов и Агранов были арестованы. Ведомственность могла быть найдена везде. Обвиняя каждого в ведомственности, все пожирали друг друга. Показательно, что во время определения ведомственности Ежовым, репликой Межлаука, другого поборника большевистского холизма, стали слова «правильно, правильно»[376]. Однако от интерпретации Дзержинского имелись существенные отличия, и председатель Госплана в итоге тоже стал жертвой террора, однако скорее национального (дело «Латышского национального центра»), чем «антиведомственного».
