Критика работы сотрудников НКВД на пленуме показала, что ведомственность стала политической категорией. Выход за пределы политической экономии, исключительно в которых воспроизводился принцип большевистского холизма в эпоху Дзержинского, разрыв с бюрократической коннотацией первых пятилеток и расширение этого принципа до чистой политики существенно отличали дискурсивную рационализацию ведомственности в период Большого террора. Если в прошлый период преследований советских управленцев после Шахтинского дела была выбрана стратегия полного дискурсивного исключения ведомственности из производственных и экономических отношений и сохранение ее в область аппаратной работы, то Большой террор сделал ее политической категорией. На пленуме Сталин лично диагностировал этот идеологический поворот:
Необходимо разъяснить нашим партийным товарищам разницу между современными вредителями и вредителями шахтинского периода, разъяснить, что если вредители шахтинского периода обманывали наших людей на технике, используя их техническую отсталость, то современные вредители, обладающие партийным билетом, обманывают наших людей на политическом доверии к ним как к членам партии, используя политическую беспечность наших людей. Необходимо дополнить старый лозунг об овладении техникой, соответствующий периоду шахтинских времен, новым лозунгом о политическом воспитании кадров, об овладении большевизмом и ликвидации нашей политической доверчивости, лозунгом, вполне соответствующим нынешнему переживаемому периоду[377].
Теперь Сталин рассуждал о политическом доверии, в то время как Дзержинский настаивал на доверии экономическом. Сталин выстраивал собственную дискурсивную реципрокность между государством и населением. Вскоре после пленума последовали призывы к инженерам быть бдительными, что значило «разоблачать врага», «организаторов аварий и крушений», «контрреволюционных вредителей», а для этого нужно было быть самокритичным и политически правильно понимать «ведомственный престиж»[378]. По образу Дзержинского газетчики должны были создать новый тип «большевика-хозяйственника», которому была чужда ведомственность. По сути, это представляло собой новую практику (у)правления на предприятиях и заводах, включавшую в хозяйственную деятельность не просто политическое воспитание масс, но деятельность по выявлению политических врагов, которые разными способами подрывали социалистическое производство. Все это называлось «овладеть большевизмом». Передовая «Правды» писала:
<Н>аши кадры должны не только отлично владеть техникой, но и в совершенстве овладеть большевизмом. А овладеть большевизмом – это значит прежде всего преодолеть политическую близорукость, научиться правильно оценивать людей, поднять бдительность, научиться распознавать врага, несмотря на самую ухищренную маскировку. <…> Хозяйственник-большевик должен со всей страстностью бороться за честное отношение к государству, за решительное искоренение хищнических, рваческих, мелкобуржуазных тенденций, поныне не устроенных еще в некоторых наших государственных предприятиях и учреждениях[379].
В такой кампании разоблачения ведомственность мешала распознать этих политических врагов:
