Когда стали постарше – наш мир расширился до Шуховской башни, до Таганки, до площади Ильича. Появился ст. д.он «Торпедо». Любимым кинотеатром была «Победа» на Абельмановской…
Когда мне исполнилось 14 лет, наверное, классе в 7-м, как я уже упоминал, мы с родителями переехали в дом на Велозаводской улице. Там у нашей семьи было две комнаты и собственная кладовка в большой трехкомнатной квартире. Наши окна выходили непосредственно на Велозаводскую, а окна кухни и соседей – во двор. Планировка была отличная – все комнаты изолированные, кухня достаточно большая и просторный холл. В небольшом скверике напротив стояла замечательная шашлычная, куда мы захаживали, будучи ст. д.нтами, – там начался наш роман с моей будущей женой. Шашлычная эта простояла вплоть до середины 2000-х годов – там успели побывать мои дети и внуки…
Моя коммунальная жизнь окончилась в конце 1960-х, когда мы переехали в отдельную квартиру в сталинском доме 1953 года постройки все на той же Велозаводской улице (дом 9), где живем по сей день.
Радикальной идеей обновления быта трудящихся после Октябрьской революции была ликвидация кухонь вообще. Это достаточно хорошо известно, но следует учитывать, что в городской пролетарской среде жилище на одну семью с собственной кухней было не самым распространенным явлением и до революции.
Конечно, высококвалифицированный заводской рабочий, мастер или тем более инженер могли позволить себе снять (или, как тогда говорили, нанять) для своей семьи отдельную квартиру или домик в пригороде. Там могла быть и кухня, да и хозяйство, если финансы позволяли, могли поручить прислуге. Кухарку-то обычно нанимали даже весьма небогатые люди.
Отказ от кухонь произошел с появлением доходных домов, рассчитанных на холостяков или, как принято говорить сейчас, синглов. Самое большее – на семьи из двух человек. В знаменитом московском доме Нирнзее в Гнездниковском переулке квартиры были небольшие и кухонь не имели совсем. Зато на первом этаже дома постоянно находился специальный служащий, который заказывал жильцам готовую еду из ближайших ресторанов и трактиров.
После революции в доме Нирнзее, который стал тогда называться «Четвертый дом Моссовета», появились общие кухни, которые существовали почти до конца советской эпохи. Только в постсоветское время обитатели дома Нирнзее стали обустраивать у себя в квартирах маленькие кухни и кухонные уголки.
Идея отказа от частных кухонь была характерна и для раннего советского домостроения.
«Замена индивидуальных кухонь коллективными освобождает не менее 2млн взрослых рабочих. Если перенести на коллективные начала стирку, то это освободило бы по крайней мере 1/2млн рабочих. Если организовать коллективный уход за детьми, это даст еще несколько миллионов свободных рабочих рук» (
В знаменитом Доме Обрабстроя изначально планировалось организовать общественное питание, а также комбинат бытового обслуживания.
Общая кухня в доме с отдельными квартирами без кухонь, конечно, создавала бытовые сложности. Могло быть тесно, не хватать конфорок в кухонный «час пик». Часто приходилось следить за готовящимися блюдами непрерывно, поскольку недобросовестные соседи могли украсть, к примеру, мясо из супа или котлеты со сковородки.
Особенно богат такими историями ст. д.нческий фольклор. В них есть хитроумные персонажи, ставившие свою кастрюлю рядом с чужой и ловко перекладывавшие чужую же курицу к себе, пока законные владельцы суповой птички отсутствовали на кухне. Курицу не съесть, так хоть бульоном поживиться… Целый пласт историй посвящен изголодавшимся от безденежья ст. д.нтам, которые обнаруживали на общей кухне варящуюся чужую курицу и, сгорая от ст. д., похищали ее. А потом к таким бедолагам приходили сконфуженные друзья и сообщали, мол, у тебя же день рождения сегодня, мы скинулись и решили подарить тебе курицу. Но, пока варили, ее кто-то спер прям из кастрюли…
Но ст. д.нческие истории обычно окрашены юмором, даже если это рассказ о том, как пожарили последнюю картошку, разбили в нее последние три яйца, а потом парень, несший сковородку с кухни, ошибся дверью и влетел в комнату к девушкам. Плюхнул горячую сковородку прямо на пол и сообщил о прибытии кушанья в выражениях, предназначенных для дружков. То есть совсем не литературных. Осознав, что попал не т. д., вконец смутился и убежал. Устоять перед картошкой с яичницей, так внезапно свалившейся им почти с неба, девушки – тоже изрядно голодные – не смогли, но потом собрали скудные финансы и купили парням что-то в качестве компенсации. И сковородку помыли.
