Я не могу вспомнить, два или три подъезда было в доме, мы жили во втором этаже. В каждом подъезде – по четыре квартиры, по две на этаже. Печное отопление: такая конструкция печи, с двумя заслонками, что можно было топить и на первом, и на втором, имелись такие специальные заглушки…
С началом войны дедов уплотнили – в маленькую комнату въехала жена репрессированного.
Рассказывали, что во время войны этот район подвергался сильным бомбежкам, потому что рядом был авиационный завод. Но дом устоял.
На каждом этаже – на две квартиры – имелся чулан для дров, шестиметровка, но там было большое окно и стояла небольшая печка. Когда мой отец женился – они с мамой жили в этом бывшем дровнике. т. д. же, спустя годы, я принесла из роддома мою первую дочь…
В повести Алексея Толстого «Гадюка», впервые напечатанной в журнале «Красная новь» в 1928 году с подзаголовком «Повесть об одной девушке», описано жилье в коммунальной квартире и отношения между соседями, и всевозможные слухи и мифы в 1920-е годы. Прообразом главной героини принято считать поэтессу Татьяну Сикорскую, с которой сам писатель был знаком.
Юная барышня-гимназистка по имени Ольга, дочь купца, жила в родной Казани и мечтала о счастливой жизни, которую она понимала очень нехитро: «Я так представляла себе: муж – приличный блондин, я – в розовом пеньюаре, сидим, оба отражаемся в никелированном кофейнике. И больше ничего!.. И это – счастье…». Но случилась революция, началась Гражданская война. Бандиты ворвались в дом, убили родителей Ольги, набросились на нее, но она чудом отбилась, а потом чуть не погибла в пожаре, устроенном преступниками.
В больнице она встречает красного командира Емельянова. Но это знакомство нельзя назвать романом, это какая-то странная смесь интереса и сочувствия. Потом город захватывают белочехи, и предводитель тех самых бандитов (когда-то – юноша из приличной семьи) доносит на Ольгу, что она сторонница большевиков. Ее держат в тюрьме, а перед приходом расстреливают вместе с остальными заключенными. Она ранена, но выжила – благодаря Емельянову, который приказал своим бойцам найти для нее «старорежимного» профессора медицины.
И Ольга уходит воевать вместе с Емельяновым, учится ездить верхом и стрелять. Все вокруг думают, что она жена командира, но их отношения остаются платоническими. А потом Емельянов гибнет… Ольга продолжает воевать вместе с прежними товарищами, доходит с ними до Владивостока… И вот – мир, советская власть, Ольге всего двадцать два года, но ей заново «нужно было начинать третью жизнь». Она добирается до Москвы, работает здесь «писчебумажной барышней», живет в коммуналке в Зарядье. Соседи ее дружно ненавидят, причем и бывший офицер, и «трудящаяся» портниха. «Портниха Марья Афанасьевна, всеми печенками ненавидевшая Ольгу Вячеславовну, называла ее „клейменая“. Роза Абрамовна Безикович, безработная, – муж ее проживал в сибирских тундрах – буквально чувствовала себя худо при виде Ольги Вячеславовны. Третья женщина, Соня Варенцова, или, как ее все звали, Лялечка, – премиленькая девица, служившая в Махорочном тресте, – уходила из кухни, заслышав шаги Ольги Вячеславовны, бросала гудевший примус…»
На работе над ней тоже насмехаются за убогую одежду и необщительность. Ольга влюбляется в директора махорочного треста, и даже внезапно преображается внешне, но тот предпочитает Лялечку-Сонечку, даже регистрирует с ней брак. Соседки, узнав о регистрации, убеждают ее сообщить Ольге об этом. Лялечка – закатывает ей скандал. Ольга стреляет в нее из маленького револьвера…
«В девять часов вечера в отделение милиции стремительно вошла женщина. Коричневая шапочка в виде шлема была надвинута у нее на глаза, высокий воротник пальто закрывал шею и подбородок; часть лица, которую можно было рассмотреть, казалась покрытой белой пудрой. Начальник отделения, вглядываясь, обнаружил, что это не пудра, а бледность – в лице ее не было ни кровинки. Прижав грудь к краю закапанного чернилами стола, женщина сказала тихо, с каким-то раздирающим отчаянием:
– Идите на Псковский переулок… Там я натворила, и сама не знаю что… Я сейчас должна умереть…»
Если вдуматься, то ненависть остальных жителей коммуналки к злополучной Ольге никак не объяснима логически. Никто не пытается наладить с ней контакт, раз уже выпало жить рядом, просто шипят вслед гадости. Например, обвиняют ее в наличии венерических заболеваний без всяких на то оснований. Понятно, что она не в лучшем душевном состоянии, и это не удивительно – семнадцатилетняя девушка дважды чудом не погибла, потеряла сначала родителей, а потом единственного человека, проявлявшего к ней сочувствие. Провоевала всю Гражданскую, но вот теперь попала снова в абсолютно непонятный, непривычный и не слишком добрый мир. Диагноза «посттравматическое стрессовое расстройство» тогда еще не существовало, конечно… А само состояние Алексей Толстой описал очень точно.
