И вот актер и актриса случайно заводят разговор, делятся своими проблемами, в результате она предлагает ему приготовить еду на ее керосинке. Через несколько дней он сообщает, что намерен тоже купить нагревательный прибор, поскольку это весьма удобно. Но дама возражает – зачем тратить деньги, у нее ведь керосинка уже есть. Проходит еще немного времени, и от актера следует предложение во всех смыслах этого слова: мол, зачем платить за две комнаты, если можно поселиться вместе в его комнате, благо она побольше, и керосинку, естественно, т. д. же перенести. «Счастливый брак на экономической почве состоялся», – резюмировал Гиляровский.
Легко догадаться, что в советское время квартирный вопрос стал одним из значимых факторов при устройстве личной жизни. Керосинки и примусы в коммуналках очень быстро запретили использовать где-то, кроме кухни. Хотя всегда находились желающие этот запрет проигнорировать.
Но главный фактор – наличие жилья – был серьезным аргументом в вопросах счастливого брака. А если наоборот, то появлялся повод не только для душевных страданий, но и для настоящих трагедий.
В «Записках следователя» Льва Шейнина есть рассказ, который начинается так:
«Выстрел раздался внезапно поздней ночью, около трех часов, когда в квартире все уже мирно спали. Это была обычная коммунальная квартира в новом военном доме, в Ростове-на-Дону. Выстрел раздался из комнаты, в которой жили лейтенант Реутов и его жена Анна Ильинична Кравченко. А через минуту из этой комнаты с криком выбежала в коридор, в одном белье, растерянная, насмерть испуганная женщина. Это была Кравченко. Бросившись на сундук, стоявший в коридоре, она долго кричала, плакала и билась…»
Соседи заглядывают в комнату и видят на кушетке мертвого лейтенанта с простреленным виском. Наган, выпавший из руки, лежит на полу. Конечно, начинается расследование, но картина вроде бы ясна. Молодая вдова рассказывает, что последнее время муж много пил и был беспокойным, нервным. Экспертиза показывает, что в момент выстрела он также был пьян. Дело прекращают, «принимая во внимание, что Реутов покончил жизнь самоубийством в силу его морально-бытового разложения».
Через полгода о лейтенанте практически забыли. Анна вышла замуж за работника военторга, который переехал к ней, бросив прежнюю жену с детьми. Но тут в город приезжает новый прокурор и начинает проверять закрытые дела. В том числе и дело о самоубийстве злополучного лейтенанта. Следователь, которому поручено разобраться с делом, эксгумирует череп, изучает след пули и приходит к выводу, что лейтенант в себя не стрелял…
Выясняется, что его жена уже тогда сошлась со своим нынешним мужем, но уйти к нему она не могла – не позволяли его жилищные условия.
«X. был согласен переехать ко мне. К тому времени мы сошлись, и я решила, что X. как муж устраивает меня больше, чем Реутов. Размышляя, как мне поступить, я постепенно пришла к решению убить Реутова, симулируя самоубийство…»
Те, кто мог похвастаться хотя бы отдельной комнатой в коммуналке, были завидными женихами и невестами. Обычно в единственной комнате обитали два-три поколения одной семьи с зятьями и невестками, а часто и с дальними родственниками. Потому что провинциалы, приехавшие на поиски удачи и счастья в крупные города или столицу, часто селились у родни, уже имевшей жилплощадь. А как иначе? Гостиниц не хватало, они вечно были переполнены, да и денег на гостиницу у приезжих обычно не было.
Но в такой обстановке роль супружеской спальни в лучшем случае мог выполнять закуток, отгороженный занавеской или шкафом. Многие не видели в этом ничего особенного – в дореволюционных рабочих казармах, фабричных бараках и крестьянских избах условия были примерно такие же. Слышимость была абсолютная, поэтому застенчивым людям не позавидуешь. Тем не менее жизнь шла, и страсти порой кипели по полной программе.
Супружеские измены с соседом или соседкой вполне могли быть, даром что абсолютно всё происходило на виду у всех. Но если герои очередной лав-стори были не обремененными воспитанием и пьющими, то вполне мог разворачиваться и полномасштабный свальный грех с участием малознакомых гостей. Вменяемые соседи, которым выпало жить рядом с такими кадрами, твердо знали – выходишь из комнаты хоть на несколько минут, запирай дверь, если не хочешь обнаружить в своей постели кого-то постороннего и невменяемого от возлияний.
При этом вполне традиционная история знакомства с человеком со стороны часто вызывала прямо-таки жадное внимание соседей. И дальше все зависело от их отношения как к коренному обитателю или обитательнице коммуналки, так и к его/ее потенциальной второй половине. Иногда соседи даже могли искренне радоваться, а потом сообща гулять на свадьбе. А порой были способны позавидовать и рассказать жениху или невесте такое о другой стороне, что отношения рушились, толком не начавшись.
