От изобретателя Тимофеева уходит жена Зинаида, которая ему говорит: «Ну, поцелуй меня. Прощай, Кока. Все-таки как-то грустно… Ведь мы прожили с тобой целых одиннадцать месяцев!.. Поражаюсь, решительно поражаюсь!
Но ты пока не выписывай меня все-таки. Мало ли что может случиться. Впрочем, ты такой подлости никогда не сделаешь. (Выходит в переднюю, закрывает за собой парадную дверь.)»
И тут в квартире появляется жулик Жорж Милославский: «Весь мир на службе, а этот. д.ма. Патефон починяет. (У дверей Шпака читает надпись.) Шпак Антон Семенович. Ну что же, зайдем к Шпаку… Какой замок комичный. Мне что-то давно такой не попадался. Ах нет, у вдовы на Мясницкой такой был. Его надо брать шестым номером. (Вынимает отмычки.) Наверно, сидит в учреждении и думает: ах, какой чудный замок я повесил на свою дверь! Но на самом деле замок служит только для одной цели: показать, что хозяина дома нет… (Открывает замок, входит в комнату Шпака, закрывает за собой дверь так, что замок остается на месте.) Э, какая прекрасная обстановка!.. Это я удачно зашел… Э, да у него и телефон отдельный.
Большое удобство! И какой аккуратный, даже свой служебный номер записал. А раз записал, первым долгом нужно ему позвонить, чтобы не было никаких недоразумений». Таким образом, в этой коммунальной квартире, оказывается, проживает небедный гражданин и вовсе не простой рабочий.
А далее следует беседа Тимофеева с управдомом Буншей-Корецким:
«Тимофеев. Я вижу, Иван Васильевич. Удивляюсь я вам, Иван Васильевич! В ваши годы вам бы дома сидеть, внуков нянчить, а вы целый день бродите по дому с засаленной книгой… Я занят, Иван Васильевич, простите.
Бунша. Это домовая книга. У меня нет внуков. И если я перестану ходить, то произойдет ужас.
Тимофеев. Государство рухнет?
Бунша. Рухнет, если за квартиру не будут платить. У нас в доме думают, что можно не платить, а на самом деле нельзя. Вообще наш дом удивительный. Я по двору прохожу и содрогаюсь. Все окна раскрыты, все на подоконниках лежат и рассказывают такую ерунду, которую рассказывать неудобно».
В 1970-е начались сьемки по нескольким произведениям Булгакова и в том числе – фильма «Иван Васильевич меняет профессию» режиссера Леонида Гайдая по мотивам пьесы Булгакова. В зарубежном прокате в 1970-е годы шел фильм «Иван Грозный: Назад в будущее». Да, тот самый «Иван Васильевич меняет профессию».
В фильме действие происходит уже в позднем СССР со всеми его узнаваемыми атрибутами и Москвой начала 1970-х годов, и коммуналки уже в советском кино были неактуальны. Изобретатель живет в квартире тринадцатиэтажного дома по Новокузнецкой улице. А вот царь Иван Васильевич, выйдя там же на балкон, при виде гостиницы «Украина», проспекта Калинина (Нового Арбата) и Кутузовского проспекта произносит знаменитое «Лепота-а-а!». До сих пор продолжаются споры, как же царь смог отт. д. все это увидеть.
Зато в народе остались фразы:
«Царские шмотки! Одевайся – царем будешь».
«Попрошу очистить царский кабинет».
«Здравствуйте, царь, очень приятно. Царь, очень приятно. Царь».
«Да, хоромы-то тесные».
«Оставь меня, старушка, я в печали…»
Пьеса Булгакова стала полузабытой историей о коммуналках, в которых нашлось место Шпакам – небедным жильцам-непролетариям – и жуликам, от которых часто спасали не примитивные дверные замки, а то, что в больших коммуналках всегда кто-то из соседей был дома и поэтому обчистить чужую комнату посторонним было непросто.
Написанная сто лет назад, повесть до сих пор с увлечением читается и обсуждается. Профессор Преображенский превращает в ходе эксперимента уличного пса в человека – хама и маргинала, оказавшегося вполне способным вписаться в послереволюционное общество. Но одна из главных тем «Собачьего сердца» – проблема «уплотнения», актуальная в стране уже с 1918 и в следующие годы. Профессор Преображенский пока еще живет в своей большой квартире по прежним порядкам, как будто не было Октябрьской революции и для него ничего в мире не изменилось. Пока. Потому что он нужен – как врач – представителям советской элиты. Какие именно медицинские услуги он оказывает, это отдельный вопрос…
Булгаков детально описывает, как происходила попытка уплотнения и превращения квартиры профессора Преображенского в коммунальную. К нему заявляется местное начальство. «– Мы, управление дома, – с ненавистью заговорил Швондер, – пришли к вам после общего собрания жильцов дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир дома…» Профессор звонит одному из своих важных пациентов, который приказывает Швондеру прекратить и убираться прочь. Казалось бы, профессор Преображенский отстоял свою квартиру. Но наверняка – это лишь временно, пока не появились новые советские ст. д.нты, а потом – врачи, которым и предстоит стать не только настоящими мастерами медицины, но и советскими людьми, за заслуги удостоенными орденов и отдельных замечательных квартир в сталинках.
