В «Вороньей слободке» довелось жить и летчику-герою, то есть одной из знаковых фигур довоенного СССР. И новость о крушении его самолета в Арктике вызывает у соседей вовсе не сочувствие, а нездоровый интерес к жилплощади храброго авиатора.
«– Что ж, – сказал Митрич, поправляя золотые очки, когда кухня наполнилась жильцами, – раз товарищ исчез, надо делить. Я, например, давно имею право на дополнительную площадь.
– Почему ж мужчине площадь? – возразила коечница Дуня. – Надо женщине. У меня, может, другого такого случая в жизни не будет, чтоб мужчина вдруг пропал».
В «Золотом теленке» авторы неоднократно подчеркивают контраст между большим миром, где творятся великие дела и происходят грандиозные события, и малым с его мелкими интересами. Вот и в истории с летчиком это показано. Пока в большом мире ищут Севрюгова, а потом снаряжают помощь («Семь ледоколов вышли на помощь Севрюгову и обнаруженной им экспедиции»), в «Вороньей слободке» ломают. д.ерь его комнаты.
«В тот великий день, когда ледоколы достигли, наконец, палатки Севрюгова, гражданин Гигиенишвили взломал замок на севрюговской двери и выбросил в коридор все имущество героя, в том числе висевший на стене красный пропеллер. В комнату вселилась Дуня, немедленно впустившая к себе за плату шестерых коечников. На завоеванной площади всю ночь длился пир. Никита Пряхин играл на гармонии, и камергер Митрич плясал „русскую“ с пьяной тетей Пашей».
Летчику повезло – он был теперь очень известным человеком и мог рассчитывать на быстрое решение возникшей проблемы, а потом и на новую квартиру.
«На этот раз „Воронью слободку“ основательно прищемили. Комнату вернули (Севрюгов вскоре переехал в новый дом), а бравый Гигиенишвили за самоуправство просидел в тюрьме четыре месяца и вернулся отт. д. злой, как черт».
Потом всё в той же квартире разыгрывается описанная с блестящим сарказмом личная драма Васисуалия Лоханкина – кстати, жена от него уходит к инженеру, живущему тоже в коммуналке. А дальше Лоханкин начинает искать квартиранта, поскольку рассчитывать на зарплату жены не приходится. Тут появляется великий комбинатор товарищ Бендер и его «антилоповцы», и эта компания без проблем вписывается в реальность «Вороньей слободки», не испытывая даже тени страха перед старожилами.
«Паниковский и Балаганов отлично ужились в „Вороньей слободке“, и их голоса уверенно звучали в общем квартирном хоре. Паниковского успели даже обвинить в том, что он по ночам отливает керосин из чужих примусов, Митрич не преминул сделать Остапу какое-то въедливое замечание, на что великий комбинатор молча толкнул его в грудь».
А потом дружный гадюшник соседей сжигает «Воронью слободку», польстившись на страховые выплаты…
В коммуналке живет и герой фильма «Место встречи изменить нельзя» вчерашний фронтовик, а ныне борец с преступностью Володя Шарапов. Жизнь квартиры в фильме показана близко к тексту романа «Эра милосердия», по которому он снят. Но здесь совсем другая обстановка, ничего похожего на «Воронью слободку» и прочие несимпатичные места проживания.
«На кухне огромной коммунальной квартиры оказался только один человек – Михаил Михайлович Бомзе. Он сидел на колченогом табурете у своего стола – а на кухне их было девять – и ел вареную картошку с луком… Он взглянул на меня так же рассеянно-задумчиво, как смотрел на лук, и предложил:
– Володя, если хотите, я угощу вас луком – в нем есть витамины, фитонциды, острота и общественный вызов, то есть все, чего нет в моей жизни…
– В нем полно горечи, Михал Михалыч, – сказал я, усаживаясь напротив. – Так что давайте я лучше угощу вас омлетом из яичного порошка!
– Спасибо, друг мой, вам надо самому много есть – вы еще мальчик, у вас всегда должно быть чувство голода».
Вот такая взаимная забота, ничего похожего на разборки и склоки. Притом что квартира и правда велика, должна быть густонаселенной – если там на кухне девять столов, но героям никто не мешает вкушать пищу.
«Я бросил на сковороду комок белого свиного лярда, разболтал в чашке яичный порошок – желтая жижа с бульканьем и шипением разлилась на черном чугуне, – потом принес из комнаты буханку черного хлеба и сохранившиеся шесть кусков сахару, а у Бомзе был чай на заварку. Так что завтрак у нас получился замечательный».
Появляется многодетная соседка Шурка со всеми своими мальчишками, но шум и суета, которую на кухне устраивают. д.ти, никого не раздражают. Впору поверить, что «эра милосердия», о которой потом будет рассуждать Бомзе, уже наступила, хотя бы в пределах этой коммуналки. Даже притом что Шуркин муж – пьяница и дебошир. Но его «сольное выступление» несколькими днями позже будет резко остановлено, к тому времени в квартире на правах постоянного гостя Володи появится суровый капитан Жеглов. Он-то и угомонит безобразника, с ходу пообещав ему большие неприятности, если тот еще раз попробует хоть пикнуть.
