Вся жизнь протекала на виду у соседей. Хотя об этом вспоминали без особых переживаний. Часто – со смехом, припоминая разные истории, не всегда приличные. Вроде той, где сосед отправился в те самые удобства во дворе, и там ему в спущенные штаны запрыгнула крыса. Бедный мужик пулей вылетел наружу и, спотыкаясь, с криками метался по двору между двух бараков, сверкая «пятой точкой». Вытряхнуть наглую тварь у него не получалось, натянуть штаны, естественно, тоже было невозможно. Криками он призывал на помощь жену: «Натаня!!! Она!.. В штанах!..» Услышали и сбежались все, кто оказался в тот момент. д.ма. Бедняга вроде бы не был покусан, но всеобщим посмешищем стал.
Кстати, в одной из соседних комнат жила семья Харламовых, с которыми мои родственники постоянно общались. Бабушка вспоминала, что в сентябре мальчик Валера (будущий знаменитый хоккеист Валерий Харламов) в погожие дни порой прогуливал школу, а портфель прятал как раз на огороде в картофельной ботве. Но однажды был разоблачен, поскольку его мама – испанка Бегония – в тот. д.нь отправилась копать картошку и этот портфель нашла. Бегония была из детей испанских республиканцев, эвакуированных в Советский Союз после победы войск генерала Франко. Детский дом, где жили испанские дети и подростки, находился недалеко от Астрадамского поселка. Многие из выросших испанцев потом поселились в этом районе, поэтому обладатели фамилий Гарсия или Лопес там ни у кого не вызывали удивления. Их потомки учились в школе уже вместе со мной.
Расселили бараки Астрадамского поселка уже в 1960-х годах. Как утверждали мои родственники, это произошло после коллективного письма жителей лично Никите Хрущеву. Мама вспоминала, что, когда началась выдача ордеров, ее сначала пугали, мол, дадут комнату в коммуналке. Но нет, семье дедушки выделили двухкомнатную квартиру в кирпичной пятиэтажке по другую сторону Тимирязевского лесопарка, недалеко от завода «Пластик».
Самое удивительное совпадение было в том, что много позже, когда наше семейство с первого этажа «хрущевки» переехало в новый дом, он оказался в нескольких минутах ходьбы от места, где когда-то стоял Астрадамский поселок. Мама даже показывала мне уцелевшие деревья, между которыми в ее детские годы были подвешены качели, и газон с красивыми цветочными клумбами на месте огородов, где юный Валерий Харламов прятал в картошке свой портфель.
Коммуналки были запечатлены во множестве произведений самых разных видов искусства. Но эта тема делилась на два основных направления. В одном из них коммунальная жизнь была просто фоном или одним из аспектов жизни действующих лиц. Как, например, в романе братьев Вайнеров «Эра милосердия», по которому был снят знаменитый многосерийный фильм «Место встречи изменить нельзя». В другом – весь сюжет или большая его часть строились вокруг коммунальных дрязг.
Коммуналки достаточно подробно отражены также и в ранней советской художественной литературе, как с юмором, так и слегка философски. Тот же самый Булгаков и Зощенко, Леонид Зорин («Покровские ворота»), Юрий Трифонов («Обмен»), «Баллада о детстве» Высоцкого.
Советские коммуналки показаны в фильмах «Осенний марафон» и «Забытая мелодия для флейты», колоритная и забавная ялтинская коммуналка – в картине «Асса».
Одна из пьес, посвященных событиям в московской коммуналке в середине 1920-х годов, была написана Михаилом Афанасьевичем Булгаковым. Девять десятилетий назад он, тогда еще не классик отечественной литературы, начал работу над пьесой «Иван Васильевич», где были советский инженер-изобретатель, управдом и жулик (напоминающий манерами Коровьева из «Мастера и Маргариты»), попавшие вдвоем в прошлое.
Но до этого Булгаков начал писать пьесу-антиутопию «Блаженство», которую собирались поставить в мюзик-холле, а после того, как его начальство отказалось, писатель отнес комедию в Театр сатиры. В булгаковском тексте персонажи из сталинской довоенной столицы попадали в будущее, через триста лет. Но и руководству театра пьеса о грядущем не понравилась, и они захотели прошлое с Иваном Грозным, но так, чтобы было политически верно и смешно. Тогда-то Булгаков и написал «Ивана Васильевича».
Через несколько месяцев в Московском Театре сатиры началась репетиция одноименного спектакля, который и был показан на генеральной репетиции советским вождям. То, что они увидели, пришлось им не по вкусу, и пьесу сняли и не стали печатать.
В «Иване Васильевиче» описана коммунальная квартира. Итак, первое действие.
«Комната Тимофеева, рядом – комната Шпака, запертая на замок. Кроме того, передняя, в которой радиорупор. В комнате Тимофеева беспорядок. Ширмы. Громадных размеров и необычной конструкции аппарат, по-видимому, радиоприемник, над которым работает Т и м о ф е е в. Множество ламп в аппарате, в которых то появляется, то гаснет свет. Волосы у Тимофеева всклоченные, глаза от бессонницы красные».
