«Внесен ряд изменений в текст и сценическую интерпретацию драмы – смягчен общий тон, менее гротескной стала фигура Робеспьера, выброшена сцена с продовольственной очередью, Дантон не бросается на Робеспьера с шандалом, выброшены отдельные фразы и прибавлена зачем-то длинная речь Сен-Жюста.
На просмотре, кроме представителей Театрально-музыкальной секции, присутствовали также представители центральных советских учреждений тт. Свердлов, Ю. Стеклов, Каменев, Ларин, О. Д. Каменева, Муралов, Максимов и др.».
Спектакль разрешили возобновить. Он был показан публике 30 октября и продолжал идти до конца сезона.
Н. М. Радин не весной 1919-го (как писал А. Н. Толстому), а на несколько месяцев раньше – в конце 1918 года отправился в турне на хлебный юг страны. По рассказам друга писатель в романе «Хмурое утро» изобразил это путешествие:
«В восемнадцатом открылись мы у Корша “Смертью Дантона”, – я играл Дантона… Рыкающий лев, трибун, вывороченные губы, бык, зверь, гений, обжора, чувственник… Что было! Какой успех! А дров нет, в Москве темнота, сборов никаких, труппа разбежалась. Мы – пять человек – давай халтурку по провинции, эту же “Смерть Дантона”. В Москве наркомпрос Луначарский нам запретил, а уж в провинции мы распоясались, – в последнем акте вытаскиваем на сцену гильотину, и мне голову – тюк… Сборы – ну! Публика, не поверите, кричит: “Давай еще раз, руби…” Играли – Харьков, Киев, – это еще при красных, потом – Умань – в пожарном сарае, Николаев, Херсон, Екатеринослав».
В день премьеры «Смерти Дантона» А. Н. Толстого в Москве уже не было. 1 августа он покинул столицу.
Главной причиной отъезда из Москвы были трудности с приобретением продуктов питания. Н. В. Крандиевская вспоминала:
«Весной 1918 года в Москве начался продовольственный кризис. Назревал он постепенно, возвещали о нем очереди возле магазинов, спекулянты и первые мешочники. Но всё же обывателей, еще не искушенных голодом, он застал врасплох. Я помню день, когда прислуга, вернувшись с рынка, объявила, что провизии нет.
– То есть как это нет? Что за чепуха? – возмутился Толстой, которому доложили об этом. – Пошлите к Елисееву за сосисками и не устраивайте паники. Но выяснилось, что двери “жратвенного храма”, магазина Елисеева, закрыты наглухо, и висит на нем лаконичная надпись: “Продуктов нет”. (“И не будет”, – приписал кто-то сбоку мелом.) <…>
В это время антрепренер Левидов[27] вел переговоры с Толстым, предлагая концертное турне по Украине (Харьков, Киев, Одесса). На Украине было сытно, в Одессе соблазняли морское купанье и виноград. Толстой уговаривал меня ехать с ним и забрать детей – использовать поездку как летний отдых.
М. О. Цетлин
