«В Курске пришлось около суток сидеть на вокзале, где среди пассажиров передавались жуткие расказни… Выехали на границу ночью, в теплушках. На каждой станции подолгу дергались, иногда принимались ехать назад, к Курску, причем в теплушках начиналась тихая паника. Наконец на рассвете остановились на границе… Место было голое, пустынное. Бледный свет зари падал на меловые холмы, источенные морщинами водомоен. На путях стоял одинокий вагон, где сейчас спал пограничный комиссар… Из теплушек вытаскивали детей, чемоданы, узлы».
Приведя этот отрывок из повести мужа, Н. В. Крандиевская затем написала: «Далее у Толстого следует списанная почти с натуры сцена переговоров между комиссаром и “кругленьким господином” (Цетлиным)». Вот эта сцена:
«На вагонную площадку вышел молодой человек, в ситцевой рубашке распояской, и веничком стал подметать пол. Подмел и сел на ступеньках, подперев кулаком подбородок. Это и был сам комиссар, про которого шепотом говорили еще в Курске, – человек необыкновенной твердости характера. Глаза его были совсем белые.
– Подойди-ка сюда, товарищ, – поманил он пальцем кругленького господина. Тот сорвался со стульчика, благожелательная, радостная улыбка растянула его щеки. – Что это у вас там?
– Это моя семья, товарищ комиссар. Видите ли, мы возвращаемся в Харьков.
– Как?
– Видите ли, мы – харьковские. Мы гостили в Москве у тети и возвращаемся.
– Я спрашиваю – это всё – это ваш багаж?
– Видите ли, пока мы гостили у тети, – у нас родилось несколько детей… Комиссар медленно полез в карман, глядя в сторону, уши у него стали краснеть.
– А вот я вас арестую, тогда увидим, кто вы такой на самом деле».
Все-таки комиссар позволил Толстым и Цетлиным перейти границу. Н. В. Крандиевская вспоминала:
«Проверка документов и пропусков длилась долго. Солнце стояло уже высоко, когда мы погрузились наконец в телеги и рысью помчались через степь, на Белгород. Впереди зловеще темнела голубая щель оврага, в котором, по рассказам ямщиков, почти неминуема была встреча с разбойниками. Толстой снял ручные часы, я отстегнула камею на блузке. Всё это вместе с бумажником было засунуто под мешок с сеном на дно телеги. Но по милости судьбы овраг миновали благополучно». Ф. Ф. Волькенштейн написал позднее: «…Добрались до Белгорода. А оттуда в переполненном поезде (все стояли, прижавшись друг к другу, как в трамвае) до Харькова. В Харькове отчим выступил с чтением рассказов “Наваждение” и “Солдат и чорт”».
6 августа 1918 года, на следующий день после прибытия Толстых в Харьков, местная газета «Южный край» сообщила:
