«Дорогой Толстой. Я радуюсь тому, что происходит с Вами. Ваш ответ Чайковскому прекрасен…. Слава Богу, ненависти к своему народу у меня и мимолетной не было. Я сразу пошел читать лекции матросам, красноармейцам, милиционерам – всем нынешним людям, которых принято так ненавидеть, и, читая, чувствовал: “Это Россия”. И еще: “Хороша Россия!”…
Говорить о “гибели” России, если в основе – такой прочный, духовно одаренный, работящий народ, – могут только эмигранты – в Париже, Софии и Праге. Теперь эмигранты каются и “прозревают”…
В 1919 году я основал “Дом Искусств”; устроил там студию (вместе с Николаем Гумилёвым), устроил публичные лекции, привлек Горького, Блока, Сологуба, Ахматову, А. Бенуа, Добужинского, устроил общежитие на 56 человек, библиотеку и т. д. И вижу теперь, что создал клоаку. Все сплетничают, ненавидят друг друга, интригуют, бездельничают – эмигранты, эмигранты! Дармоедствовать какому-нибудь Волынскому или Чудовскому очень легко: они получают пайки, заседают, ничего не пишут и поругивают Советскую власть…
Нет, Толстой, Вы должны вернуться сюда гордо и с ясной душой. Вся эта мразь недостойна того, чтобы Вы перед ней извинялись или чувствовали себя виноватым. Замятин очень милый человек, очень, очень, – но ведь это чистоплюй, осторожный, ничего не почувствовавший…
Если Вы видаете Алексея Максимовича, поклонитесь ему. Наша русская эмигрантщина относится к нему сволочно, а он много поработал для нее».
На публикацию письма К.И. Чуковского откликнулась М. И. Цветаева – 7 июня 1922 года в берлинской газете «Голос России» напечатала свое «Открытое письмо А. Н. Толстому»:
М. И. Цветаева
