В ответ В. П. Полонский написал 14 мая:
«Дорогой Алексей Николаевич,
выходит, будто я хочу от Вас агитплаката! Но ведь это не верно! Я с Вами совершенно согласен: с литаврами и казенным подходом настоящего романа о революции не напишешь. И если я обрушился на Вас с письмом (наспех, многое выразил неудачно, не так, как надо), то именно потому, что от Вашего романа жду большой и художественной правды. Я могу не кривя душой сказать Вам, как высоко я ценю Вашу кисть художника. Но, дорогой Алексей Николаевич, разве эта кисть не изменила Вам в первой части трилогии, изданной в Париже (в той части романа, где Вы изобразили революцию?). Не знаю, читали или нет мою статью об этой напечатанной части, не знаю, убедила ли она Вас или нет, – но я знаю, что первую часть Вы писали “со стороны”, “с того берега” – революция во многом была Вами не понята (со стороны ее целей, ее подлинного смысла, ее всемирно-исторического значения) – и потому извращена. Теперь Вы пишете вторую часть – помните, ведь я толкал Вас на ее продолжение! – а ведь я знал, что Вы не “казенный писатель” – и не такой попутчик, к-рый хочет видеть в революции только светлые черты. Но ведь прошло много лет – Вы революцию оценили по-другому, Вы ее полюбили (не за ее мрачность же, и не за кровь, не за буйство) – и мне, как читателю, как почитателю Вашего таланта, – не хотелось и не хочется, чтобы в романе повторялись прежние ошибки или были фальшивые звуки…
Меня не ответственность страшит. Об этом и говорить не надо. И Вас я не хотел испугать ответственностью. Но я хотел только указать, на мой взгляд, неверные ноты. Или Вы не допускаете возможности ошибок с Вашей стороны? Разве художник не ошибается? Но тогда – к чему критика? И стоит ли вообще разговаривать о художественных произведениях, если в них всё предустановлено?
Вы видите – я не “давил” на Вас и не хотел Вас заставить насиловать кисть. Но – повторяю – не хотел и не хочу, чтобы роман Ваш далеко отошел от “объективной” правды».
4 июня А. Н. Толстой сообщил редактору:
«Уважаемый Вячеслав Павлович,
одновременно с этим посылаю рукопись. Матерьял, который я собрал, – огромен. Я только теперь понял всё безумие начать писать роман так, как я начал, – не прикоснувшись к жизни. Мне еще понадобятся 2–3 поездки».
Посланную рукопись прочитал и другой редактор «Нового мира» – И. И. Скворцов-Степанов, член ЦК ВКП(б). Он 16 июня написал автору:
