«Постараюсь возможно короче изобразить ситуацию, создавшуюся на месте, т. е. в квартире, где я живу. Прежде всего надо знать, что население квартиры радикально переменилось. А именно – после смерти Александры Чеботаревской вся бывшая наша половина занята (теперь покойным) Фёдором Кузьмичем Сологубом с замужней племянницей его жены Натальи Николаевны (умершей). Означенная племянница с сожителем своим иностранцем заняла угловой кабинет и первый день своего пребывания ознаменовала эвакуацией книг из кабинета в кухню. Эвакуация была совершена довольно беспорядочно, в кухне образовались книжные горы. После этого мне с Верой пришлось навести порядок и поместить книги на вынесенные из кабинета полки в прилегающей к кухне комнате для прислуги. Книги, плотно утрамбованные, заняли более чем 2/3 площади в этой комнате.
Тут же ютилась то одна, то другая прислуга этой племянницы. Воспрепятствовать помещению в эту же комнату кого-либо мне не удалось, т. к., действительно, другого помещения их прислуге не было. Для книг большой беды от этого не было. Комнату эту мы оплачивали в половинной доле – покойный Сологуб и я (с ним я имел денежные расчеты по квартире на равных правах). По смерти Сологуба и по выезде его племянницы и прислуги ее из квартиры я запер на замок комнатку с книгами и оплачивал ее единолично».
Библиотеку А. С. Ященко В. П. Белкину, в конце концов, пришлось сдать в Государственный книжный фонд. Что происходило в квартире дальше, художник описал в том же письме:
