«Освободившаяся (после смерти Ф. К. Сологуба. –
Но факт густого заселения квартиры (в каждой комнате оказалась целая семья с детьми) создал обычные теперь, но непривычные для нас с Верой, бытовые неудобства. Пользование одной ванной, кухней, где горят штук 8 примусов, и другие детали, связанные с густым населением, заставили меня найти наиболее подходящий выход из создавшегося положения. Этот выход – перепланировка квартиры и связанный с нею капитальный ремонт. В течение мая и части июня я произвел за свой счет эту работу. В результате получилось следующее: мне пришлось радикально отрезать занимаемую мною площадь из 3-х комнат от остальной части квартиры, заложив кирпичом проемы в капитальной стене и в коридоре, при этом ванная, кухня, парадный и черный ход оказались по ту сторону (добра и зла). А в оставшейся у меня территории пришлось создать кухню, ванную, переднюю и выход, правда на черную лестницу, что и совершено: пробита стена и сделана двойная дверь на лестницу; бывшая крайняя комната разделена так, что одна половина в виде лоджии присоединена к моему кабинету (там, где синяя печь), а другая половинка с прилегающей уборной превратилась в миниатюрную кухню с плитой. Уборная увеличилась до пределов потребных для колонки и ванной. <…>
За последние 1 ½ года живем уединенно. С Толстым прервали отношения из-за Натальи Васильевны, женщины самовлюбленной, капризной и далеко не доброй. Он (Алексей) с семьей поселился в Детском Селе (быв. Царское) и живет, как вельможа, судя по слухам».
Мы видим, что в конце 20-х годов между семьями писателя и художника произошла размолвка. А совсем недавно Белкины не только часто встречались с Толстыми, но и обучали детей писателя музыке и рисованию. Марианна Алексеевна вспоминала:
«Почти ежедневно встречались с Белкиными. Вера Александровна была пианисткой, у нее в эти годы было много учеников. Начали учиться и мы с Никитой, а потом и Митя. Однако я оказалась не слишком способной к музыке и, поняв это, с разрешения взрослых предпочла брать уроки рисования у Вениамина Павловича».
В это время произошла размолвка внутри семьи Толстых. Писатель случайно прочитал в дневнике жены запись:
