«Детское Село в тридцатые годы было своеобразным творческим центром… Здесь жили Петров-Водкин, Ершов, Иванов-Разумник, Сологуб, Попов, Шапорин, Богданов-Березоский, Федин, Шишков. Жил также здесь Андрей Белый… Часто приезжал к нам из Москвы один из самых близких отцу людей, актер Малого театра Николай Мариусович Радин».
Расширить круг названных Дмитрием лиц позволяет письмо Иванова-Разумника к Андрею Белому от 23 августа 1928 года. В нем сказано:
«Если можете приехать хоть на немного дней (хоть на много дней!) – приезжайте: так рады будем Вам! Одна неустранимая беда – слишком густое писательское население Ц<арского> Села (Толстой, Скалдин, Спасские, и еще, и еще, и Петров-Водкин, – люди все очень милые, но…)».
Дополнительную информацию Андрею Белому о Детском Селе Иванов-Разумник дал в письме от 28 февраля 1929 года:
«А не-оседло, но продолжительно всё же – обитают здесь О. Д. Форш, заневестившаяся невеста большевизма, Е. И. Замятин, К. А. Федин – и прочие, прочие, прочие».
С А. Н. Толстым у Андрея Белого сложились хорошие отношения. Он написал Иванову-Разумнику из Судака 26 августа 1930 года:
«У нас тут бывали А. Н. Толстой и Шишков; с обоими было очень уютно и хорошо». А через несколько дней, 8 сентября, сообщил П.Н. Зайцеву: «Одно время навещали нас Алексей Толстой и Вячеслав Шишков; и мы вместе отдыхали от жары вечерами на нашей террасе; с ними было неожиданно легко, интересно и просто».
Бывал в Детском Селе и М. М. Пришвин. Он записал в дневник 24 ноября 1928 года:
«Слышал от Раз<умника>, что Толстой проживает до сорока тысяч в год! Был у него, обедал. Я могу пересчитать те случаи, когда до революции мне приходилось в Москве поглощать такие обеды, пить столько шампанского. Но это не видимость хорошего прежнего, а самое настоящее: хозяин роскошен в своем добродушии, хозяйка очень добра, мальчики свободны и воспитаны, на стенах не дурные копи, а подлинники всяких мастеров, ковры, драгоценная мебель, посуда из вкусного стекла… До того удивительно, что в голову ни на мгновение не приходит мысль, что я тоже писатель и пишу, может быть, не хуже Толстого, что и я мог бы… Нет! Напротив, когда Алексей вызвался приехать ко мне в Сергиев, я почувствовал себя как бы виноватым в своей бедности. Тут не в деньгах и не в таланте, тут в характере счастье. Мое счастье в пустынности… Толстой счастлив на счастье близости вплотную к человеку. Мои гости, невидимые мне, читают где-то мои книги. Толстовские гости наедаются вместе и напиваются».
Толстой, Крандиевская, Митя в Детском селе
Встречи литераторов, художников и артистов происходили как в доме А. Н. Толстого, так и у В. Я. Шишкова. Литературовед Л. Р. Коган вспоминал:
