Время правления преобразователя России и его личность интересовали писателя давно. Привлекал также язык той эпохи. В автобиографии, напечатанной в № 1 «Нового мира» за 1943 год, А. Н. Толстой написал:
«С первых же месяцев февральской революции я обратился к теме Петра Великого. Должно быть, скорее инстинктом художника, чем сознательно, я искал в этой теме разгадки русского народа и русской государственности. В новой работе мне много помог покойный историк В. В. Каллаш. Он познакомил меня с архивами, с актами Тайной канцелярии и Преображенского приказа, так называемыми делами “Слова и Дела”. Передо мной во всем блеске, во всей гениальной силе раскрылось сокровище русского языка. Я наконец понял тайну построения художественной фразы: ее форма обусловлена внутренним состоянием рассказчика, повествователя, за которым следует движение, жест и, наконец, – глагол, речь, где выбор слов и расстановка их адекватны жесту. <…>
В 1929 году я вернулся к теме Петра в пьесе “На дыбе” <…>
В 1930 году я написал первую часть романа “Пётр I”. <…>
Черновики романа «Петр I»
Что привело меня к эпопее “Пётр I”? Неверно, что я избрал ту эпоху для проекции современности. Меня увлекло ощущение полноты “непричесанной” и творческой силы той жизни, когда с особенной яркостью раскрывался русский характер».
Что прежде всего поражает в «Петре I»? – Необычайно «вкусный» язык романа. На это в свое время обратил внимание К. Г. Паустовский. Он писал:
«Язык Толстого блестящ, народен, полон лаконичной выразительности. Пожалуй, ни у одного из наших современных писателей нет такого органического чувства русского языка, как у Толстого. Он владеет этим великолепным языком так же легко, как люди владеют своими пальцами, своим голосом».
Для наглядности приведем небольшой отрывок – самое начало первой книги:
«Санька соскочила с печи, задом ударила в набухшую дверь. За Санькой быстро слезли Яшка, Гаврилка и Артамошка: вдруг все захотели пить – вскочили в темные сени вслед за облаком пара и дыма из прокисшей избы. Чуть голубоватый свет брезжил в окошке сквозь снег. Студено. Обледенела кадка с водой, обледенел деревянный ковшик.
Чада прыгали с ноги на ногу, – все были босы, у Саньки голова повязана платком. Гаврилка и Артамошка в одних рубашках до пупка.
– Дверь, оглашенные! – закричала мать из избы».
Вплотную к работе над «Петром I» А. Н. Толстой приступил в феврале 1929 года. 22-го числа сообщил В. П. Полонскому:
«Дорогой Вячеслав Павлович, не писал Вам так давно, потому что готовился к серьезнейшей и крайне ответственной вещи, – повести о Петре Первом. Теперь я начал ее, хотя и с большим трудом, но пишу, и повесть начинает развертываться так, как я того хотел. В начале марта я буду в Москве и передам Вам начало для ознакомления».
Через день послал редактору «Нового мира» еще одно письмо:
