«…Писатель Алексей Толстой внял мольбам академика Платонова и послушно использовал по буржуазной указке все достижения дореволюционных идеалистических трудов по истории. Пётр нового романа не имеет ничего общего с Петром старого рассказа. <…>
Впрочем, внешняя прагматическая канва жизни Петра, проработка Толстым его физического облика, его манер, привычек – не столь важные факты, чтобы на них задерживать внимание читателя. Гораздо существеннее то, что писатель в угоду буржуазной истории переработал все “преобразовательные деяния” Петра, его реформы и нововведения. Объяснение русского исторического процесса ХVII века и первой половины ХVIII века на основании марксистской методологии истории, – единственно правильное и необходимое объяснение, – оказалось Алексею Толстому не под силу. <…>
Историческая концепция Алексея Толстого, здесь только что изложенная, груба, примитивна и реакционна. Мы уже не говорим о том, что проблема личности в историческом процессе истолкована в романе по старинке, как будто теория исторического материализма автору вовсе не известна. Но и сам исторический процесс или не понят им, или – что хуже – извращен».
Не принял «Петра I» и поэт Н. С. Тихонов. Его попытался переубедить Б. Л. Пастернак 5 декабря 1929 года:
«Дорогой Николай! <…>
В одном я не согласен с тобой: мне нравится “Пётр Первый”, и я не могу понять, как это он тебя оставляет равнодушным. Дай его Марии Константиновне: она счастливее и свободнее нас с тобой, она не опутана последствиями дружб каждого из нас, которых нельзя пресечь без того, чтобы не сделать людей (может быть, только в нашем дружеском мненьи) несчастными. Комкаю и кончаю. Ты всё понимаешь! Но “Пётр”! Молодец Толстой. Как легко, густо, страшно, бегло всё двинуто. Как не перестает быть действительностью в движеньи, как складывается в загадки (не сюжетные, а историографические), как во всех изворотах, на всем ходу разъясняется!»
Кабинет А. Н. Толстого в Детском Селе. Марьяна и Митя
А днем ранее поэт высказал мнение о романе своей знакомой Р. Н. Ломоносовой:
«…Я в восхищеньи от Толстовского “Петра” и с нетерпеньем жду его продолженья. Сколько живой легкости в рассказе, сколько мгновенной загадочности придано вещам и положеньям, именно той загадочности, которою дышет всякая подлинная действительность. И как походя, играючи и незаметно разгадывает автор эти загадки в развитии сюжета! Бесподобная вещь».
Роман понравился Горькому. Он написал А. Б. Халатову 13 августа 1930 года:
«Как великолепно выходит у Алексея Толстого “Пётр Великий”! Талантлив Толстой, очень».
