20 сентября автор «На дне» приехал в Ленинград, но вскоре заболел гриппом. Два писателя смогли встретиться только в октябре, в Москве. О чем они договорились, А. Н. Толстой сообщил 17 декабря 1931 года А. Б. Халатову, занимавшему пост заведующего ОГИЗом:
«М. Горький настоятельно советовал мне теперь же, в начале 1932-го года, приступить к написанию второй части романа “Пётр Первый” и предложил начать эту работу в Сорренто, где я буду находиться в постоянном общении с ним. Я принял его предложение.
Пребыванием за границей я намерен воспользоваться также для того, чтобы закрепить права по изданию моих произведений на Западе (в частности романа “Черное золото”) и добиться того, чтобы мой авторский гонорар в валюте поступал не литературным спекулянтам, но переводился бы в СССР, что может составить немалую сумму.
На основании всего вышеизложенного, прошу Вас, тов. Халатов, посодействовать мне в получении разрешения на выезд в Сорренто (Италия).
Вернуться я намерен вместе с Алексеем Максимовичем в конце апреля 1932-го года».
Не получив ответа от А. Б. Халатова, А. Н. Толстой 1 февраля 1932 года обратился к Горькому:
«Я окончил все мелкие работы и стою перед неопределенностью – на мое заявление о выезде к Вам ответа еще не получено (разрешения). Выехать к Вам нужно не позже 1-го марта. Мне хотя бы захватить 5–6 рабочих недель около Вас в Сорренто – начать вторую часть ”Петра“. Этот роман до того ответственен, до того труден, что не представляю – как бы я начал его здесь, в Детском, среди текущих работ и суеты. Матерьялы для первых глав подготовлены и начало обдумано. Если бы я мог сидеть сейчас в Сорренто! С тоской думаю об этом.
Если можете мне помочь в выезде (т. е. ускорить, чтобы я выехал в феврале) – помогите».
Писатель и сам принимал меры для получения разрешения на выезд за границу. Как он действовал, видно из дневниковой записи М. М. Пришвина, сделанной 7 января 1932 года: «Алекс. Н. Толстой – вот уже год хлопочет о разрешении ему съездить за границу, чтобы сладить делишки с валютой (переводы). Случилось. Горький устраивал у себя вечер и позвал Толстого. На вечере этом был Сталин. Алёша, известно, когда ему надо, может быть очаровательным. Сталину до того понравилась его болтовня, что он отозвал его будто бы в сторону и спросил, не надо ли ему чего-нибудь… Было как в сказке, ведь можно было полцарства просить. Но Алёша сумел, как в сказке, попросить только колбасы… И поехал за границу».
В Италию писатель выехал в марте 1932 года. Его путь лежал через Германию. Три дня (18–20 марта) писал жене из Берлина о своих впечатлениях и покупках:
