«Что же Гитлеру нужно от нас – русских, украинцев, белорусов и всех братских народов СССР?
Прежде всего ему не нужны двести миллионов населения нашей родины. Ему не нужны дети, женщины, пожилые люди и старики. Они подлежат физическому истреблению. Мы теперь знаем, как это делалось в Польше, в Сербии, в Норвегии, во Франции и в тех советских районах, которые заняты фашистскими войсками…
Ворвавшись во Львов, фашисты устроили там “ночь длинного ножа” – много тысяч человек от мала до велика было зарезано. Известно, каким мучениям подвергались крестьяне белорусских сел и деревень – их ошпаривали кипятком, выкалывали глаза, запарывали штыками, детям разбивали головы о косяк.
Для чего так поступают фашисты?
Для того, чтобы навести ужас на население и чтобы убрать лишние рты: это их программа.
В Советской России фашистам нужны рабочие руки, но такие, чтоб они повиновались, как машины. <…>
Основной план Гитлера, его последняя точка, заключается в том, чтобы, овладев мировой гегемонией, истребив ненужные ему народы, установить единый вечный фашистский порядок. Но здесь у Адольфа Шикльгрубера не хватило фантазии. Он целиком заимствовал этот новый порядок из представлений раннего средневековья: это – пирамида, где на самом верху полубог Гитлер, ниже – его ближайшие сановники – Геббельсы, Геринги и Риббентропы и прочая черная сволочь, ниже – стопроцентная длинноголовая аристократия – помещики, которым, скажем, одному принадлежит целиком Киевский военный округ, другому, скажем, Урал от Перми до Магнитогорска и так далее, ниже – крупная немецкая буржуазия, еще ниже идут уже люди подневольные, рабы более надежные, пониже – рабы менее надежные, дальше – слоями расы, всё более удаляющиеся от арийской, и на самом низу – человекомашины, человекоживотные, или “недочеловеки”, по выражению Гитлера, люди, живущие в стойлах, люди, которых стерилизуют, чтобы они не давали потомства, молчаливая, безликая работающая масса.
Таков предполагаемый вечный порядок Гитлера. Ради него льется кровь, разрушаются государства, гибнут миллионы людей от голода и лишений, ради него фашистские полчища ломают и сломают свой хребет о стальную мощь Красной Армии».
Статьи А. Н. Толстого и других литераторов поднимали дух советских граждан, работавших в тылу. Но особенно нужна была боевая, страстная публицистика на фронте. Она помогала воевать. Об этом красноречиво говорит письмо одного из бойцов, посланное И. Г. Эренбургу:
