«Дорогая. Скоро – через час – Стокгольм… И сюда мы едем теплой компанией. Наш принц – Толстой. Он толстый, с графской походкой, говорит медленно – одет солидно: в корреспондентскую или охотничью куртку – так же много хохочет и ерундит, как прежде. На вокзале в Питере он снял шапку, перекрестился на икону: вот вам крест, что я вас намордую в своих фельетонах. Как смеете вы так запаздывать! – Второй персонаж Mr. Wilton: смесь русского казака и английского барина. По-русски говорит великолепно, ходит в русском полушубке и бараньей шапке. Он ухаживает за нами, как за детьми, закатывает в вагоне-ресторане обеды, сдает багаж, и глаза у него черные, голова седая. Он очень горяч в спорах, искренний, прямой и детски весел. Набоков держится с нами чудно, недавно нес мой чемодан на вокзал – но в стороне: сидит в своем купе и читает. Едем мы первым классом, у каждого отдельная комнатка, так что я хоть немного, да сплю. Третий – Немирович-Данченко. Он рядом со мною. Он уже видел 6 или 7 войн, специалист по войнам, но сейчас ворчит, раздражается. Его злит, должно быть, его старость (хотя держится он молодцом: 73 года), и то, что он не знает ни одного языка, и то, что Толстой рассказывает лучше, чем он, – и он часто повторяет: “Если б я знал, ни за что не поехал бы”. Но в общем он любезный и хорошо, товарищески держится. Пятый – нововременец Егоров. У него больное ухо, он перевязан какой-то черной тряпкой, лицо у него изжеванное, всё в морщинах, платье небрежное, – тип с картины Маковского. Но он такой домашний, уютный, словно знал его тысячу лет. Последний – Башмаков, бывший редактор “Правительственного вестника”, держится в стороне: лысый, юдофоб, очень ученый, по образованию – юрист, с самого Питера начал говорить ту речь, которую он скажет в Лондоне, читает “Историю Англии” и подчеркивает эффектные места».
7 февраля делегация прибыла в Англию, в Ньюкасл. В этот день А. Н. Толстой написал Н. В. Крандиевской:
