Характерной приметой был и принятый в 1918 году план монументальной пропаганды: появление памятников – символов новой советской эпохи, среди которых уже не существующий памятник советской Конституции и памятная доска в Кремлевской стене «Павшим в борьбе за мир и братство народов».
Это был переход в иное измерение бытия. И это было не просто переходом деревенского парня к городскому образу жизни – такой переход не был чем-то новым для наших мест. Это было началом скачка от самых глубоких основ разрушенного уклада народной жизни сразу на вершину современной тенденции человечества – скачка из прошлого в будущее. Сказанное не есть лишь сегодняшняя интерпретация прошлого события. Мы все на самом деле чувствовали тогда какой-то символический и даже мистический смысл происходившего. Предчувствие какого-то великого перелома было уже подготовлено долгими годами предшествующей истории. Россия оказалась историческим новатором в прокладывании путей в будущее, а мне было суждено стать мыслителем этого исторического творчества. Мы были первооткрывателями, колумбами исторических поисков человечества».
В годы первой пятилетки широко была распространена и идея создания соцгородов из отдельных типовых жилкомбинатов. «Архитекторы стремились создать новый облик жилой застройки, в котором основным приемом пространственно-временной композиции становится выявление идеи коллективного быта, взаимосвязи жилых ячеек и мест социального контакта» (Авангардстрой. Архитектурный ритм революции 1917 года / авторы-сост: Чепкунова И., Костюк М., Желудкова Е., Аметова М., Власова Е. М.).
Первым советским выражением идеи жилого микрорайона стал микрорайон Ленинской Слободы, конкурс на проект застройки которого был объявлен в сентябре 1922 года. Единогласно лучшим был признан проект Александра Веснина. Небольшие трехэтажные жилые дома должны были занимать не более трети площади застройки, а квартиры в них предлагалось разделить по составу семьи: большинство для семейных с общими коммунальными помещениями и лишь четверть – для одиноких.
Появились проекты реконструкции крупных городов, в том числе Петрограда, Ярославля и Москвы. Так, профессор Сергей Шестаков в 1921–1925 годах разрабатывал план «Большой Москвы», которая включала пригородную зону. В ряде градостроительных предложений предусматривались разуплотнение центра и введение в него зеленых насаждений, развитие жилищного строительства на окраинах, а также включение в орбиту города пригородных населенных пунктов.
Как из рога изобилия посыпались самые дикие проекты. Для проживания горожан предлагались «летающие города» (несомые дирижаблями), «горизонтальные небоскребы» (вытянутые по горизонтали над городом параллелепипеды на ножках‑опорах), «новые дезурбанистические поселения» (вереницы коттеджей, растянувшиеся на сотни километров вдоль центрального шоссе). Проводить свой отпуск трудящиеся должны были в «сонных сонатах» – огромных дортуарах, плавно покачивающихся под нежную музыку в сочетании с усыпляющими ароматами.
В рабочих клубах человек труда должен был пройти через обработку, целью которой было формирование у него идейного самосознания и высокого идейного уровня. Рабочие клубы должны были воспитывать у трудящихся солидарность и интернационализм, пробуждать низовую инициативу рабочих масс, участвовать и правильно реагировать на коллективную критику. В ряде клубов планировалось сделать раздвижные стены, убирающиеся потолки и трансформирующиеся залы – в том числе для пропускания через зал демонстраций.
